Владимир Фисинин

Президент Росптицесоюза

Родился 20 декабря 1939 г. в совхозе 358 Любинского района Омской обл. В 1962 г. окончил Омский сельскохозяйственный институт (СХИ) им. С. М. Кирова по специальности ученый-зоотехник. С 1962 по 1964 г. — ассистент кафедры животноводства Омского СХИ. В 1964—1967 гг. — зоотехник-селекционер, заместитель директора Тюкалинского птицесовхоза (Омская обл.). В 1967—1971 гг. работал директором Западно-Сибирской зональной опытной станции по птицеводству (г. Омск). С 1971 г. по настоящее время — директор
ВНИТИ птицеводства. Одновременно, с 1987 по 1991 г., генеральный директор Всесоюзного НПО «Союзптицепром». С 1991 по 2002 г. — директор Межрегионального научно-технического центра «Племптица». С 2002 г. — председатель совета директоров, а с 2003 г. — президент Росптицесоюза. В 2002 г. также избран первым вице-президентом Россельхозакадемии (РАСХН).
Доктор сельскохозяйственных наук (1979 г.), профессор (1980 г.), академик ВАСХНИЛ
(сейчас РАСХН, 1988 г.), заслуженный деятель науки России (1999 г.). Автор более 600 научных трудов. Лауреат премии Совета Министров СССР (1979, 1990 гг.), Государственной премии России (1995 г.). Награжден орденом Ленина, двумя — Трудового
Красного Знамени, орденом
Почета. Кавалер ордена Франции «За заслуги в сельском хозяйстве».
Женат, двое сыновей, четверо внуков.

Росптицесоюз

Создан в мае 2001 г. Объединяет более 250 производителей и переработчиков мяса птицы и яиц, а также кормов, оборудования, ветпрепаратов для птицеводства, отраслевые научные организации.

Фисинин о пользе технологий

«Вот пример полезного опыта. Когда возник птичий грипп, ветеринары сделали полностью верное предписание: подавать только свежую оборотную тару. Но это десятки миллионов рублей убытков для фабрик. На Свердловской фабрике нашли выход из положения: запатентовали процесс прокаливания тары в хлебопекарной печи. Там при температуре +200 градусов за семь минут погибают сальмонелла, вирус птичьего гриппа, стафилококк, личинки красного клеща. Срок службы оборудования — 15 лет. Окупилось оно за 0,7 года. Экономический эффект — 27 млн руб./год».

Производителям мяса птицы сейчас на рынке, пожалуй, комфортнее, чем игрокам из всех остальных агросекторов. Инвестиционную фазу развития они прошли задолго до кризиса. Правительство впервые снизило импортную квоту сразу на 300 тыс. т, при этом внеквотные поставки равны нулю, а ввозное мясо в рублевом выражении резко подорожало. В итоге, рассказывает президент Росптицесоюза Владимир Фисинин, бройлерный сектор в 2009 году вырастет на 300 тыс. т (12%). В интервью «Агроинвестору» он обосновывает необходимость сокращения квоты еще на 200 тыс. т, строит планы создания на основе племзаводов международных селекционно-генетических центров и не исключает, что через 6 лет Россия станет экспортером яйца и мяса птицы.

— В 2009 году квоту на мясо птицы впервые резко сократили — на 300 тыс. т. По каким принципам происходит снижение?

— Во всем мире квотирование — инструмент лоббизма. Поэтому квота не может быть постоянной. А у нас ее в 2003 году установили в объеме 1,23 млн т и пять лет не меняли. Разве это правильно? Когда премьер-министр Владимир Путин посещал экспозицию Росптицесоюза на Золотой осени (ВВЦ) в октябре 2008 года, я лично перед ним поставил вопрос: отечественное птицеводство развивается быстрыми темпами, и, чтобы не снижать их, нужно еще больше ограничить импорт. Рост действительно мог оказаться под угрозой: в июле 2008 года у отечественного производителя скопилось на складах 260 тыс. т нереализованного мяса птицы. И мы рады, что правительство пошло нам навстречу, сняв с рынка излишки импорта.

— А как рассчитывался объем, на который нужно сократить квоту, — исходя из лоббистских запросов отечественных производителей или по другим критериям?

— Критерии вполне объективные. У Росптицесоюза есть данные о производстве [мяса птицы] на каждом предприятии и его возможностях по увеличению мощностей. Исходя из них рассчитывается снижение квот. Сторонники сохранения их объема, правда, утверждали, что российские производители не смогут восполнить выпадающий импорт, начнется дефицит куриного мяса, рост цен… Однако ничего подобного не произошло, когда в 2009 году квота была снижена до 950 тыс. т. На 2010 год мы выступаем за снижение квоты еще на 200 тыс. т.

— Почему именно 200 тыс. т?

— Потому что мы владеем ситуацией и можем гарантировать, что при изъятии с внутреннего рынка именно этого объема страна не испытает дефицита курятины. Такое условие поставил Путин. Оно выполняется: за первое полугодие 2009 года отечественное производство выросло на 166 тыс. т живой массы, а яичный сектор прибавил 780 млн шт. За год российские предприятия, по нашим расчетам, должны обеспечить прирост 270 тыс. т бройлерного мяса. Хозяйства населения прибавят еще 30 тыс. т. При этом хочу заметить, что отпускная цена на мясо за полугодие не увеличилась.

— Не может оказаться, что свое производство компенсирует выпавший импорт, но образуется дефицит из-за роста спроса?

— Нет. На мясо птицы спрос сейчас стабилен — мешает низкая платежеспособность населения. Хотя кризис, конечно, работает на нас. Ведь говядину или свинину может себе позволить не каждый, так что потребление более дешевого мяса птицы почти не падает. Вместе с тем, у предприятий на складах есть примерно 30 тыс. т нераспроданных остатков. Однако это небольшой запас, и он не давит на рынок: охлажденное мясо в этом году уходит буквально влет!

— Цена на мясо действительно не выросла?

— Нет. В этом году более дешевое и доступное фуражное зерно. Да и руководители птицефабрик понимают, что если повысить цену, то с учетом торговой надбавки мясо перестанет быть доступным для населения, снизится спрос, а вместе с ним и производство.

— Импортная курятина сейчас дешевле нашей?

— Судите сами. Отпускная цена на российскую птицу начинается с 72 руб./кг, на севере страны доходит до 83 руб./кг. Ее себестоимость — от 60 руб./кг. Импортное мясо после растаможки стоит около 40 руб./кг. Но когда мы говорим, что дешевое ввозное мясо помогает выжить бедным — это вранье! Вы видели его на прилавках по 50 руб./кг? И не найдете! В прошлом году мы начали мониторинг рыночных цен и обнаружили, что в магазинах «ножки Буша» продаются всего на 2−3 руб./кг дешевле, чем российские окорочка.

— В этом году будет сверхквотный ввоз?

— Он нам не нужен. Более того, есть подозрение, что импортеры на 10−15% не выберут квоту. За полугодие они недоввезли примерно 75−80 тыс. т запланированного объема.

— Почему не выбирается квота?

— В странах-экспортерах снижено производство бройлерного мяса.

— Сейчас, по вашим данным, обходят квоты?

— Три года назад мы провели большую работу, чтобы прекратить ввоз чуть подсоленной и упакованной птицы под видом переработанной, позволявший обходить высокие пошлины. В целом проблема решена. Если сейчас и есть какие-то серые схемы, то в масштабах страны их влияние незаметно. Не исключаю, впрочем, что некоторые фабрики из ЮФО завозят импортную тушку, разделывают и продают как свою.

— Когда Россия сможет полностью заместить импорт мяса птицы?

— К 2012 году, как мы планируем, доля импорта будет не более 10%, а собственное производство — 3,2 млн т. В этом году импорт составит 27%. Для сравнения, в 1997 году он занимал 64,5% нашего рынка, мы же производили всего 630 тыс. т, в 2008-м — 36% и 2,2 млн т. В плане сокращения импорта очень важна разработанная в прошлом году Доктрина продовольственной безопасности. В ней записано, что 85% потребляемой птицы должно производиться в России. Так что будет существовать механизм квотирования или нет, у птицеводов останется право требовать, чтобы импорт не превышал 15%.

— Не лучше ли заменить квоты таможенными пошлинами, как предлагает Мясной союз?

— Не лучше. Задерем пошлины, и мясо птицы вообще перестанут везти. Мы же пока нуждаемся в определенных объемах импорта, причем цены на него не должны быть необоснованно завышены.

— Вы не раз заявляли, что наша страна может стать экспортером птицы. Когда?

— Думаю, к 2015 году крупные холдинги будут выходить с переработанной продукцией — грудкой, маринованной и копченой птицей — на внешние рынки. Допускаю, что с яйцом такой прорыв случится раньше. Мы, например, вели переговоры с Южной Кореей, она готова брать жидкие яйцепродукты. Еще один привлекательный покупатель — Индия с населением 1,3 млрд человек, которые потребляют всего 36 яиц в год на душу населения. Да и Европа, при сохранении роста потребления, скоро не сможет производить больше сельхозпродукции, чем сейчас. Местные аграрии достигли генетического потолка продуктивности животных плюс им негде строить новые предприятия и утилизировать помет с них — не хватает земли. Поэтому я верю, что придет время, когда мы будем поставлять бройлерное мясо и яйцо не только в Азию, но и в ЕС.

— А долго нам еще жить с квотами?

— Я не сторонник революций. Ведь у нас многие еще два года назад предлагали запретить 100% импорта. Ну нельзя этого делать! Мы еще не готовы производить такие объемы. Так что нужно уменьшать их постепенно, доведя импорт максимум до 15%. Причем завозить нужно продукцию, которая у нас в дефиците — ту же утку или индейку. А, к примеру, тушки, ножки, каркас и пр. нам не нужны.

— А если развить свое индустриальное индейко- и утководство?

— Есть такие планы. Но нужно иметь крупные репродукторы, в том числе для продажи населению суточного молодняка. Так, на Катайском племзаводе Курганской области сейчас содержится 62 тыс. родительского стада гусей. Его племяйцо нарасхват! Приезжают из Иркутска, Омска, других городов. Видя спрос, мы написали проект создания восьми селекционно-генетических центров на базе существующих предприятий и выделения бюджетных средств на строительство и модернизацию мощностей. В августе передаем предложения в правительство: на наш взгляд, они укладываются в пятилетнюю госпрограмму развития сельского хозяйства, и такие проекты можно субсидировать. Однако чтобы сделать мясной генетический центр, нужно 2,5−3 млрд руб., яичный — 2 млрд руб., гусе- и утководческий — по 800 млн руб. Так что госсредств недостаточно: требуется привлечь частный капитал и западные компании с их генетическим материалом. Здесь есть трудность. Все предприятия, на основе которых можно делать такие проекты, — ГУПы. Центры же должны иметь международный статус. Но как только западные партнеры слышат, что речь идет о госпредприятиях, то говорят нам «до свидания». Они и другие иностранцы придут, только если ГУПы преобразуют в ОАО с контрольным пакетом у государства, а они получат хотя бы 30% акций.

— С какими компаниями велись переговоры?

— С ведущими западными игроками. Одна из крупнейших компаний Великобритании часть своих генетических линий держит в Бразилии и с удовольствием перенесла бы некоторые в Свердловскую область. Но вопрос в том, что перевод из ГУПа в ОАО нужно долго согласовывать. Мы подготовили документы, где говорится, что из себя должен представлять селекционно-генетический центр. В августе-сентябре внесем их в правительственную комиссию по АПК. Никаких других подробностей, увы, пока нет.

— Какие предприятия предлагаете акционировать?

— Во-первых, Свердловский племптицезавод (ППЗ), который будет снабжать яйцом Сибирь. На европейскую часть страны сможет по этому направлению работать ППЗ «Птичное» Московской области. В сфере бройлерного птицеводства хотим сделать ставку на подмосковный ППЗ «Смена», краснодарский «Русь» и экспериментальное хозяйство Сибирского института птицеводства в Омске. По уткам хороший потенциал у Благоварского центра (Башкирия). С гусем еще не решили, но, скорее всего, порекомендуем сделать основой генетического центра Катайский ППЗ. По индейке неплохие перспективы у Северо-Кавказской зональной станции по птицеводству (Ставрополье).

— Что будет с остальными племзаводами? Их в стране несколько десятков.

— Они должны быть модернизированы и преобразованы в репродукторы первого и второго порядка. Но они расширятся, в 2−3 раза увеличат мощности, чтобы соответствовать спросу. Почему, например, Белгородская область сейчас работает на импортных кроссах? Потому что наши небольшие племзаводы не могут обеспечить регион нужными объемами. А там одно только «Приосколье» за прошлый год произвело 178 тыс. т птицы, а в этом увеличит объемы до 210−220 тыс. т. В целом по стране за январь-июнь 2009 года бройлерное птицеводство приросло на 13,2%. Репродукторная база не успевает за такими темпами — во многом потому, что участники рынка начинают, образно говоря, строить дом не с фундамента, а с крыши. От хозяйства любому губернатору нужно мясо. Поэтому инвесторы часто вместо того, чтобы сделать репродуктор, а затем уже товарную площадку, начинают с последней. А потом хватаются за голову: «Где теперь брать инкубационное яйцо?»

— У вас есть отраслевая программа развития до 2012 года. Планируется ее продление?

— Сейчас делаем программу до 2020 года.

— Действующая программа сильно расходится с реальными показателями производства?

— По мясу идем один в один. А вот по яйцу, увы, немного завысили свои ожидания. В программе написано, что в 2012 году его производство составит 47 млрд, но это вряд ли реально: в 2009-м будет только 39 млрд. Подводит низкая платежеспособность населения. Спрос растет, но очень медленно. Результат — низкие цены. В июне фабрики отпускали натуральное яйцо в среднем по 20 руб./дес. Глубокой переработки, к сожалению, у нас почти нет, из-за чего невозможно упаковать и складировать, например, жидкое яйцо до того момента, пока цена на него вырастет.

— Как изменился с началом кризиса спрос на яйцо?

— Он несколько вырос: за 1 полугодие — на 780 млн штук (6%). Однако о рентабельности этого не скажешь. Чтобы развивать производство, фабрикам нужна маржа на уровне 20−25%. А за прошлый год рентабельность яичных предприятий не превышала 7%, примерно такой же она остается теперь. Одна из причин — чрезмерные, на наш взгляд, аппетиты естественных монополий, в том числе неприемлемые для птицеводов условия оплаты электроэнергии и газа.

— Что делается для решения этой проблемы?

— В феврале первый вице-премьер Виктор Зубков убеждал нас не повышать цены. Я тогда не выдержал и возразил: как не повышать, если газовики расписали нам по кварталам потребление, указав 32%-ный рост в 2009 году? И потом, на каком основании мы платим авансы за газ, который не потребили (300 млн руб. в месяц)? При нынешней системе получается так: не выбрал газ — штраф, перебрал — тоже штраф. Как в такой ситуации планировать развитие? Зубков выслушал и потребовал от нас письмо с изложением проблемы. Он обсудил ее с предправления Газпрома Алексеем Миллером. Сейчас мы согласовываем с газовиками регламент, где закрепим отсутствие штрафов и оплату только фактически выбранных объемов. Обязательно будем работать с энергетиками, у которых условия оплаты схожи с условиями газовщиков.

— На сколько может вырасти потребление бройлеров?

— В 2008 году оно составило 24,4 кг/чел. В перспективе будет минимум 35−40 кг всех видов птицы, то есть примерно на уровне ЕС.

— Растущий спрос будет удовлетворяться за счет увеличения поголовья?

— Не только. Если средний привес бройлеров в стране вырастает на 1 г/сут., то в год получается 45 тыс. т мяса. Причем привесы увеличиваются постоянно: так, в прошлом году мы вышли на 45 г/сут. против 22 г/сут. в 1990 году. В 2012-м эта цифра будет 49 г/сут. А лучшие фабрики Белгородчины уже получают 55−56 г/сут. Меньше 40 г/сут. сейчас дает лишь 1% российского стада. Так что резервы для дальнейшей интенсификации есть.

— Вы входите в совет директоров «Росагролизинга». Это помогает лоббировать интересы отрасли?

— Недавно я еще был избран членом наблюдательного совета РСХБ. Сразу скажу: ни на одном заседании еще не успел побывать. Но если буду видеть, что стоит на 85% готовый комплекс и у него не хватает части оборудования, которое можно завезти по лизингу или закупить в кредит, конечно, буду призывать «Росагролизинг» завершить начатое, прежде чем финансировать новые проекты.

— Для чего вам место в совете директоров Национального союза свиноводов?

— Знаете, зачем меня позвали в этот союз? Я должен передать опыт работы Росптицесоюза и совместно с научными учреждениями разработать программу развития отрасли на базе селекционно-генетических центров — то же, что мы сделали по птице. Ведь в сфере генетики принципы работы обеих отраслей очень близки.

— В некоторых регионах обладминистрации возглавляют бывшие «аграрии» или даже птицеводы. Что делают такие губернаторы для вашей отрасли?

— Главное, что делают Евгений Савченко (губернатор Белгородской области), Николай Меркушин (глава Республики Мордовия), Сергей Митин (экс-замминистра сельского хозяйства, губернатор Новгородской области, — прим. «Агроинвестора»), Николай Денин (в 1992—2003 годах возглавлял птицефабрику «Снежка», губернатор Брянской области) и другие: во-первых, поддерживают программу развития птицеводства; во-вторых, подводят коммуникации, дороги за счет средств области или Республики, а в-третьих, избавляют хозяйства от головной боли в бюрократических вопросах. Например, на отвод земли уходят не годы, а считанные месяцы.

Или вот вам еще пример. В Мордовии есть агрофирма «Октябрьская». У нее сеть из 62 магазинов, где продается около 200 наименований продукции птицеводства, производимой на птицефабрике. У «Октябрьской» есть свое молочное стадо — в магазине на полках можно найти около 30 наименований молочной продукции. Своя пекарня. На основе отходов от птицеводства свое пушное производство. Почему все это существует? Потому что сам глава республики Николай Меркушкин [начинал работать комбайнером в колхозе, затем строил карьеру по партийной линии, — прим. «Агроинвестора"] следит за развитием этого бизнеса, и с него не дерут три шкуры за все, что можно, начиная с аренды торговых площадей.

— В последние 8 месяцев по рынку прокатилась волна банкротств, реальных и технических дефолтов российских агрокомпаний, в том числе птицеводческих («Агрика», «Сибирская губерния», «ОГО», «Белый Фрегат» и т. д.). В чем, по-вашему, причины?

— Кто оказался в самом тяжелом состоянии? Тот, кто активно развивался, брал кредиты. Ведь не все смогли пользоваться долгосрочными субсидированными займами. Кто-то оказался с краткосрочными деньгами [взятыми под проекты с длительной окупаемостью]. Других причин банкротств и дефолтов, кроме дорогих и относительно коротких кредитов, я не вижу. Посмотрите: за зерном в очереди в этом году мы не стояли, а рынок сбыта хороший. Ведь ни «Приосколье», ни «Белая птица», ни «Белгранкорм» не рухнули — наоборот, увеличили производство.

— Есть мнение, что кризис — хорошее время для входа в рынок. Приходят ли в птицеводство новые инвесторы?

— Советоваться приходят многие. Ездят по птицефабрикам, смотрят активы. Но как посчитают, сколько денег нужно вложить, интерес угасает. Ведь чтобы с нуля построить птицефабрику, в зависимости от объема производства нужно хотя бы 5−7 млрд руб., а [реконструировать] старую ферму — от 800 млн руб. Проект можно окупить за 4,5−5 лет.

— Сколько было вложено в отрасль за последние годы?

— В 2006—2008 годах банки выдали птицеводам 53 млрд руб. долгосрочных кредитов. Из них 20 млрд предприятия получили в 2008 году. Вместе с собственными средствами инвесторов и вложениями из региональных бюджетов в прошлом году, думаю, птицеводство получило около 35 млрд руб.

В 2009 году инвестиции, к сожалению, упадут процентов на 30. Но производство все равно продолжит расти. Нет, пожалуй, ни одной фабрики, которая не планировала бы построить за счет собственных средств хотя бы 1−3 птичника. Ведь большинство площадок строилось с запасом. Кое-где, например, в Орловской области, я видел даже готовые фундаменты под новые птичники: осталось только собрать стены с крышей и смонтировать оборудование. Участники рынка понимают, что рынок развивается, и нужно занять на нем место несмотря на кризис.

— Как в условиях падения инвестиций будет расти производство мяса птицы?

— Многие начатые до кризиса проекты введут только в этом году. Поэтому, думаю, отрасль покажет 12%-ный рост по итогам 2009 года. За первые шесть месяцев он уже составил 13,2% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. В 2010 году ожидаем прироста около 8% (200 тыс. т).

— В каких регионах есть смысл строить и расширять мощности?

— Очень интересна сибирская зона: Омская, Кемеровская области, уральские регионы. Так, в Челябинской области производство местных компаний может удвоиться: одна только «Равис — птицефабрика Сосновская» за два года намерена нарастить объем с 32 тыс. т до 50−60 тыс. т. Еще один крупный резерв — Волгоградская область. Там глава «Агрохолдинга» депутат Госдумы Александр Четвериков скупил много мощностей, но большинство из них простаивает или работает вполсилы. Например, «Волгоградский бройлер» работает на 20% производственной мощности. Через Минсельхоз мы выходим на губернатора области, чтобы понять, как спустя 5−6 лет после покупки активы могут продолжать простаивать.

— После начала кризиса введено три больших комплекса — «Алтайский бройлер», «Рубеж» (Псковская область) и «Белгранкорм— Великий Новгород». О каких еще крупных проектах вам известно?

— «Куриное царство» [входит в «Черкизово» — «АИ"] собирается расширять под Брянском 3 своих птицефабрики. В Воронежской области форсированно развивается «Лискинский бройлер». Неплохой мясной проект в Астраханской области начали «Астраханские продукты». Первых бройлеров в конце июля забили на Нерюнгринской фабрике в Якутии.