Вадим Ванеев -Агроинвестор
Добро пожаловать на "Агроинвестор 2.0". Старую версию сайта можно найти по этой ссылке. Об ошибках и пожеланиях можно сообщить здесь.
Не более 5МБ
Спасибо! Вы подписаны на нашу рассылку!

Вадим Ванеев
Николай Лычев
Агроинвестор
апрель 2011
«Я строю бизнес не для продажи»

«Евродон», недавно завершивший строительство первой ростовской площадки на 30 тыс. т/год индейки, планирует стать одним из крупнейших в мире производителей этого мяса. В прошлом году основной владелец компании Вадим Ванеев заявил, что может вложить в строительство трех новых птицекомплексов до 50 млрд руб. Если предпринимателю удастся вывести их на полную мощность, то к 2022 году он сможет производить более 500 тыс. т индейки в год. За полтора часа интервью Ванеев объяснил, как ему удалось договориться о кредитовании с ВЭБом, почему он никогда не продаст свою компанию, рассказал, кому из губернаторов может позвонить на мобильный и предложил корреспонденту «Агроинвестора» продегустировать свою продукцию, чтобы доказать: нет необходимости приучать россиян к индейке — просто нужно попробовать то, что из нее производят.

— Наверное, у вас часто спрашивают, зачем занялись индейкой. Ведь большинство игроков идут в бройлерный сектор, а в последние несколько лет — еще и в свиноводство. Эти рынки понятнее, чем индейка, да и опыта в сельском хозяйстве у вас не было.

— Ничего удивительного нет. Вот если бы я придумал индейку, то моя business story была намного оригинальнее для публики и прессы. Но в мире индейку потребляют много лет. И у нас могут потреблять в больших объемах, чем сейчас. Все, что я пытаюсь сделать, — дать рынку продукт, который будет востребован. Я искал себя в этой жизни: хотел заняться делом, которое действительно нравится, в котором есть драйв, вызов, а не просто прибыль. А опыт приходит с опытом, это дело наживное. Главное — любить это дело и понимать, что оно действительно твое.

— У вас были ресторанный бизнес, своя алкогольная компания, супермаркет. Разве это было менее интересно?

— Почему было? Эти бизнесы есть и сейчас. К примеру, «Мишель-Алко» — лидер на ростовском рынке дистрибуции алкоголя, в компании работают почти 600 человек, оборот — 1,8 млрд руб. в истекшем году. Кстати, этот бизнес — хороший опыт для развития нынешнего. Будучи дистрибуторами, мы понимаем, как правильно продавать, у нас хорошие связи с контрагентами, мы создали сильную команду маркетологов и т. д. Ведь маржа делается не в птичниках, а в сфере продаж. Я не исключаю, что со временем команда «Мишель-Алко» будет выстраивать мясную логистику «Евродона». И потом, я 15 лет был в дистрибуции, благодаря чему сейчас легко разговаривать с покупателями индейки — как в плане коммуникаций, так и в плане обсуждения условий сотрудничества. Я начинал заниматься торговлей раньше, чем многие из них. Значит, знаю их маржу, их себестоимость, их затраты и т. д. В аграрном бизнесе все это очень пригодилось.

— И все же почему именно индейка?

— Посмотрите на Ростовскую область: здесь нет газа, нефти, драгоценных и цветных металлов, зато в больших объемах производится зерно. Я из чего исходил? Хочешь производить продукт — любой, а не только аграрный — ищи стабильный источник сырья. Завозить сырье — это лишние затраты, удорожание логистики и в конечном счете добровольный отказ от части прибыли. А индейка пришла мне в голову еще в 1990-е годы. Я часто бывал в Венгрии и видел в супермаркетах высококлассное белое мясо, ел ветчину из индейки. Сначала просто нравились вид и вкус, а потом я подумал: почему в России производят так мало индейки? В 2001 году съездил в Израиль, посмотрел на индустриальные комплексы, которых там много, удивился, на каком современном уровне все это делается. Тогда же оформилось решение попробовать самому.

— Но строить первые птичники вы начали только в 2005 году.

— 4,5 года пришлось искать деньги. Никто не верил, что такой нетрадиционный для России бизнес-проект может «выстрелить», да и залогов у нас почти не было. А я верил! Приходилось, кстати, отказываться от заманчивых предложений. К примеру, на очень выгодных условиях мне предлагали управлять крупным торговым центром: принесли деньги, предложили стать равноправным акционером, давали карт-бланш на все стратегические решения. Человек, который меня рекомендовал, говорил: соглашайся, у тебя будет реальный бизнес, ты уже три года носишься с индейкой, и ничего не выходит! Я отказался и продолжил поиск финансирования под индейку. В 2004 году удалось взять первый кредит в ВТБ — €37 млн. Полгода назад мы его погасили.

— За последний год вы анонсировали несколько новых проектов в Ростовской, Воронежской, Саратовской областях и Ставропольском крае общей стоимостью примерно 50 млрд руб.

— Да, и первый — в Ростовской области, где уже действует комплекс на 30 тыс. т/год. Хотим строить еще один стоимостью 18 млрд руб. и мощностью 60 тыс. т/год. Производство будет, как и действующее, в Октябрьском районе. Бизнес-план сейчас [на момент интервью — середина февраля — «АИ»] в ВЭБе. Рассчитываем, что уже в марте-апреле нашу кредитную заявку [общей стоимостью 18 млрд руб. — «АИ»] рассмотрит наблюдательный совет банка. Залогом будет действующий комплекс.

— Набсовет ВЭБа возглавляет Владимир Путин, который в 2010 году посещал ваш комплекс. Кроме него, на «Евродоне» были Елена Скрынник и Виктор Зубков. Как вам удалось заручиться поддержкой высших чиновников, без одобрения которых российскому инвестору невозможно планировать такие крупные проекты?

— Здесь нет никакого секрета. Чем крупнее проект, тем больше к нему внимания, особенно если инвестор рассчитывает на финансирование через госкорпорации. Это норма, а не какая-то привилегия. Не скрою, внимание первых лиц помогает «Евродону» продвигать свои проекты — в частности, в среде губернаторов и на переговорах с партнерами. Но не забывайте, что прежде чем на нас обратили внимание, мы пять лет инвестировали без эксклюзивной федеральной поддержки. А на первой, самой затратной стадии (с 2005 по 2006 год), финансировали первый комплекс короткими по нынешним меркам коммерческими кредитами. Потом, конечно, заработал нацпроект, в 2008 году — госпрограмма. В октябре 2009 года к нам приезжал Зубков. В декабре он одобрил стратегию нашей компании, а после пригласил на предприятие премьер-министра, которого мы принимали в октябре 2010-го. Дело в том, что кредиты ВЭБа стоимостью более 5 млрд руб. рассматривает набсовет под его руководством. А мы запрашиваем 18 млрд руб. Логично, что Владимир Путин решил лично познакомиться с нашими производствами.

— Куда дальше будете инвестировать?

— Следующим регионом станет один из трех, которые вы упомянули. Он должен определиться в марте. Там начнем строить в нынешнем году, еще в одном-двух — ориентировочно в 2012-м. Мы разработали типовой проект, который, получив финансирование, можем развернуть в любой области: 60 тыс. т мяса в год (живой вес) с возможностью увеличения объемов до 180 тыс. т/год. Изучаем рынок, договариваемся о кредитовании, господдержке и принимаем решение.

— С властями регионов вы уже провели переговоры?

— Конечно. Губернаторы всех этих регионов ждут нашего решения и готовы заключать с «Евродоном» инвестиционные соглашения. И не только этих: перед вашим приходом было три звонка от губернаторов еще трех регионов, готовых обсуждать сотрудничество. Но мы не форсируем события. Не потому, что набиваем себе цену, а потому, что считаем себя ответственным инвестором и осознаем, как тщательно нужно готовиться к таким стройкам. Каждый типовой комплекс на 60 тыс. т мяса — это 3 тыс. строителей, где-то 570 тыс. кв. м объектов — 160 птичников, инкубаторы на 10 млн яиц, убой (4 тыс. гол./час), элеватор емкостью 150 тыс. т, выработка комбикорма (300 тыс. т/год), мясопереработка, логистика, цеха мясокостной муки, очистные сооружения и многое другое. Помню, когда бетонировали первый комплекс, вырабатывали 200 т цемента в сутки! Цикл развития в каждом регионе, с учетом увеличения мощностей до 180 тыс. т/год, мы оцениваем в 10 лет — до 2020−2022 года.

— В каких еще регионах вы согласились бы строить?

— В тех, где есть зерно. Наша сырьевая цепочка завершается элеватором, своего растениеводства пока не планируем. С точки зрения инвестиционного процесса дешевле покупать его даже по таким ценам, как сейчас — разумеется, правильно хеджируя риски.

— Растениеводства нет, но земли под объекты вам все равно приходится арендовать или выкупать. Подсчитывали затраты?

— Расскажу на примере Ростовской области. Здесь у нас земли как в собственности (бывшие паи), так и арендованные — из фондов распределения. Выкуп и консолидация пая — 7,5 га — обходится где-то в 120 тыс. руб. Но земель нужно не так много, как может показаться. К примеру, разместить комплекс годовой мощностью 200 тыс. т индейки можно всего на 800 га. Заметьте, разместить не только птичники, а все объекты под ключ, включая инфраструктурные. Вот, посмотрите [показывает фотографии]. Это 8 птичников, которые занимают всего 10 га, обслуживающий персонал — восемь человек. В одной только Ростовской области можно построить комплексы, чтобы накормить индейкой и мясом из нее всю страну, да еще экспортировать.

— Если вы построите три комплекса, то с учетом действующего получается более 200 тыс. т индейки в год — огромная цифра для российского рынка, общая емкость которого не превышает 150 тыс. т/год. На что рассчитываете, заявляя такие объемы?

— Я рассчитываю, что на эти объемы будет спрос. Будет, потому что у индейки много преимуществ перед другим мясом-сырьем. Вы говорили про свиноводство. А что хорошего можете сказать о свинине?

— Много чего. Это вкусное, питательное и очень необходимое для нашего рынка охлажденное мясо. Внутренняя цена свинины в России намного выше мировой, как и маржа при ее производстве. Хорошая господдержка, неплохая защита от импорта. При этом стабильный спрос на продукт и наличие традиций его потребления.

— А я могу сказать про индейку. Нетрадиционное мясо — это страус, но никак не индейка! Предположим, вы правы, сейчас массового потребителя нет. Но он обязательно сформируется к 2020−2022 годам, когда мы выйдем на полные мощности. 10−12 лет — достаточный срок. Я же не собираюсь выдать 200 тыс. т мяса через два-три года, а буду постепенно наращивать объемы. Кроме розничного потребителя, есть переработчики, готовые добавлять индейку в свои продукты уже сейчас, и добавлять в намного больших объемах, чем производим мы и конкуренты. Свойства индейки позволяют заменять ей любое мясо-сырье, не корректируя рецептур и технологий. При этом индейка не перебивает привкуса основного сырья. Допустим, вы делаете свиной рулет, а свинины вам не хватает, или она дорогая, как сейчас. Добавляете вместо части свинины индейку — и продукт сохраняет вкус свинины. Я сам уже шесть лет свинины не ем! Вы тоже попробуйте [предлагает блюдо с тремя видами нарезки]: здесь колбаса, рулет и карпаччо — все из охлажденной индейки. Что скажете?

— Карпаччо по вкусу напоминает курицу.

— Вам — курицу. Может быть, потому, что вы знаете, что это птица. Один высокопоставленный чиновник, продегустировав наши продукты, как-то сказал о карпаччо, что ему больше всего понравилась «рыба», и попросил еще. А о рулете нам, например, часто говорят, не зная, из чего он: это свинина. То есть индейка — универсальное сырье, и я верю, что продукты из нее могут понравиться каждому, кто их попробует. И еще один факт: не зарегистрировано ни одного случая пищевой аллергии на индейку. У нее высокая усвояемость — 92%. Для сравнения, большая — только у материнского молока (95%). Убойный вес индейки всего на 20% меньше живого, тогда как у бройлера разница более 30%.

— Ваше нынешнее производство — импортозамещение. Когда оно вырастет в 10 раз, придется конкурировать с производителями другого мяса, ведь производство в ближайшие годы будет увеличиваться быстрее потребления.

— Насчет импортозамещения не согласен. Я не замещаю импорт, производя охлажденный продукт. Весь импорт на рынке индейки — это то, что ввозят переработчики: в основном мясо мехобвалки. Это даже не мясо, а фаршеобразная масса, которую делают из того, что от него остается. В чистом виде индейка если и поставляется, то очень мало. А с теми, кто производит мясо здесь, будем конкурировать. И потом, почему мы говорим только о России? Производители бройлера и свинины планируют экспорт своего продукта. И у нас есть планы — прежде всего в отношении арабских стран.

— Какой должна быть себестоимость и цена реализации, чтобы вы смогли окупить инвестиции и иметь маржу для расширенного воспроизводства?

— В действующих ценах нас устраивают 170 руб./кг убойного веса разделанной индейки. Это средняя цена, по которой сейчас продается мясо. Себестоимость раскрывать не буду, но назову еще один ориентир — рентабельность 18% по EBITDA и около 8% — по чистой прибыли. Эти показатели мы заложили в бизнес-план ростовского проекта, который сейчас рассматривает ВЭБ. В принципе маржа может быть выше и окупаемость короче, если вычесть стоимость создания инфраструктуры — 18% от 18 мдрд руб., которые нам нужны. То есть нагрузка на себестоимость мяса — больше 3,2 млрд руб. Окупаемость, на которую рассчитываем с учетом этой нагрузки, — 10 лет, без инфраструктуры было бы 8. Но вычитать эту сумму из бизнес-плана я не буду: не верю, что за меня инфраструктуру сделает государство.

— Это в Ростовской области. А главы других регионов — из числа тех, звонки от которых вы принимали перед интервью, — не готовы взять на себя хотя бы часть инфраструктурных расходов?

— Не буду отрицать, есть такие предложения. Они исходят от самых заинтересованных глав регионов: воронежского Алексея Гордеева и саратовского Павла Ипатова. Они готовы обсуждать бюджетное финансирование всего комплекса инфраструктуры по формуле «до ворот предприятия», включая ЛЭПы, дороги и пр. Да и Ростовскую область я бы не сбрасывал со счетов. Команда нового губернатора Василия Голубева тоже обещает софинансирование инфраструктуры, мы чувствуем большую лояльность с ее стороны. Рады, что эта возможность обсуждается и с благодарностью примем такую поддержку, но инфраструктурные расходы все же закладываем в бизнес-планы.

— Мэр Москвы Сергей Собянин обещает крупным инвесторам номер своего сотового телефона. А вы можете позвонить на мобильный кому-то из губернаторов?

— Могу напрямую позвонить воронежскому и саратовскому губернаторам, остальным — нет. Но есть прямые контакты первых заместителей глав всех регионов, которые приглашали нас инвестировать.

— Нет планов продажи бизнеса или части компании?

— Нет. Частью компании и сейчас владеют еще несколько человек, у меня 51% в ООО «Евродон». Я строю бизнес не для продажи — хочу остаться производителем. Мне доставляет удовольствие изучать свое дело, постоянно совершенствовать его, знакомиться в других странах с людьми, имеющими опыт, который можно перенять. Знакомые шутят: «Ты уже потратил на поездки столько, что мог бы купить на эти деньги виллу в Испании» [смеется].

— У ВЭБа есть пакет акций компании?

— Нет. Контрольный пакет был у ВТБ: в 2000-х годах у нас еще почти не было залогового обеспечения и кредитной истории. Постепенно мы выкупили его долю и перекредитовались в ВЭБе.

— Как вам удалось привлечь ВЭБ?

— Объяснение простое: человеческие отношения. Нынешний председатель правления ВЭБа Владимир Дмитриев возглавлял в ВТБ кредитный комитет, шесть лет назад одобривший предоставление «Евродону» первого займа [с 2002 по 2004 год Дмитриев был вице-президентом ВТБ — «АИ»]. Так получилось, что вскоре после его перехода в ВЭБ мы перестали сотрудничать с ВТБ и с согласия Дмитриева перешли в банк, который он возглавил.

— Ваша оценка рыночной доли «Евродона».

— До 45% в натуральном выражении в 2010 году.

— Какой вы видите компанию лет через 10?

— Если все будет хорошо, то я вижу компанию производителем индейки номер один в России и вторым-третьим — в мире с объемом 400−500 тыс. т/год. Вижу ее крупным экспортером в арабские страны (не исключено, что в одной из них мы после 2015 года разместим небольшое производство). Постараемся прийти к переработке на собственных заводах 100% производимой птицы, чтобы оставлять у себя основную часть добавленной стоимости. Ростов-на-Дону

Вадим Ванеев
Генеральный директор компании «Евродон». Родился 10 декабря 1961 г. в г. Цхинвали Юго-Осетинской А. О. После окончания школы два года работал грузчиком, затем в 1979—1981 гг. служил в армии в стройбате. В 1988 г. окончил Новочеркасский политехнический институт по специальности «инженер-механик». В 1988 г. построил в Ростовской обл. частный ресторан «Мишель», а в 1999 г. там же создал компанию «Мишель-Алко». В 2003 г. основал компанию «Евродон».
Женат, трое детей. Увлечение — игра в футбол.
«Евродон»
(ООО). Агрокомпания Ростовской обл. Создана в 2003 г. Выручка в 2010 г. — 3,05 млрд руб., EBITDA — 920 млн руб., чистая прибыль — 420 млн руб. Совокупный долг — 3,76 млрд руб. Прогнозная выручка в 2011 г. составляет 3,2−3,5 млрд руб. Основной владелец — Вадим Ванеев.
Перегнать Америку
Самая крупная индейка, которая содержится в «Евродоне», весит почти 44 кг. «Оставили ее для Книги рекордов Гиннеса, — говорит Ванеев. — Думаем зарегистрировать свой рекорд, обогнав американцев: они вырастили птицу весом 45 кг, а мы хотим дорастить до 50-ти». Товарная индейка откармливается в «Евродоне» 140 дней до 20 кг (самец), самка — 105 дней до 9−9,5 кг. Получается три оборота в год, резюмирует Ванеев.
Статьи по теме
Рекомендации
Показать еще