Вадим Ванеев -Агроинвестор
Спасибо! Вы подписаны на нашу рассылку!
Вадим Ванеев
Николай Лычев
Агроинвестор
апрель 2011
«Я строю бизнес не для продажи»

«Евродон», недавно завершивший строительство первой ростовской площадки на 30 тыс. т/год индейки, планирует стать одним из крупнейших в мире производителей этого мяса. В прошлом году основной владелец компании Вадим Ванеев заявил, что может вложить в строительство трех новых птицекомплексов до 50 млрд руб. Если предпринимателю удастся вывести их на полную мощность, то к 2022 году он сможет производить более 500 тыс. т индейки в год. За полтора часа интервью Ванеев объяснил, как ему удалось договориться о кредитовании с ВЭБом, почему он никогда не продаст свою компанию, рассказал, кому из губернаторов может позвонить на мобильный и предложил корреспонденту «Агроинвестора» продегустировать свою продукцию, чтобы доказать: нет необходимости приучать россиян к индейке — просто нужно попробовать то, что из нее производят.

— Наверное, у вас часто спрашивают, зачем занялись индейкой. Ведь большинство игроков идут в бройлерный сектор, а в последние несколько лет — еще и в свиноводство. Эти рынки понятнее, чем индейка, да и опыта в сельском хозяйстве у вас не было.

— Ничего удивительного нет. Вот если бы я придумал индейку, то моя business story была намного оригинальнее для публики и прессы. Но в мире индейку потребляют много лет. И у нас могут потреблять в больших объемах, чем сейчас. Все, что я пытаюсь сделать, — дать рынку продукт, который будет востребован. Я искал себя в этой жизни: хотел заняться делом, которое действительно нравится, в котором есть драйв, вызов, а не просто прибыль. А опыт приходит с опытом, это дело наживное. Главное — любить это дело и понимать, что оно действительно твое.

— У вас были ресторанный бизнес, своя алкогольная компания, супермаркет. Разве это было менее интересно?

— Почему было? Эти бизнесы есть и сейчас. К примеру, «Мишель-Алко» — лидер на ростовском рынке дистрибуции алкоголя, в компании работают почти 600 человек, оборот — 1,8 млрд руб. в истекшем году. Кстати, этот бизнес — хороший опыт для развития нынешнего. Будучи дистрибуторами, мы понимаем, как правильно продавать, у нас хорошие связи с контрагентами, мы создали сильную команду маркетологов и т. д. Ведь маржа делается не в птичниках, а в сфере продаж. Я не исключаю, что со временем команда «Мишель-Алко» будет выстраивать мясную логистику «Евродона». И потом, я 15 лет был в дистрибуции, благодаря чему сейчас легко разговаривать с покупателями индейки — как в плане коммуникаций, так и в плане обсуждения условий сотрудничества. Я начинал заниматься торговлей раньше, чем многие из них. Значит, знаю их маржу, их себестоимость, их затраты и т. д. В аграрном бизнесе все это очень пригодилось.

— И все же почему именно индейка?

— Посмотрите на Ростовскую область: здесь нет газа, нефти, драгоценных и цветных металлов, зато в больших объемах производится зерно. Я из чего исходил? Хочешь производить продукт — любой, а не только аграрный — ищи стабильный источник сырья. Завозить сырье — это лишние затраты, удорожание логистики и в конечном счете добровольный отказ от части прибыли. А индейка пришла мне в голову еще в 1990-е годы. Я часто бывал в Венгрии и видел в супермаркетах высококлассное белое мясо, ел ветчину из индейки. Сначала просто нравились вид и вкус, а потом я подумал: почему в России производят так мало индейки? В 2001 году съездил в Израиль, посмотрел на индустриальные комплексы, которых там много, удивился, на каком современном уровне все это делается. Тогда же оформилось решение попробовать самому.

— Но строить первые птичники вы начали только в 2005 году.

— 4,5 года пришлось искать деньги. Никто не верил, что такой нетрадиционный для России бизнес-проект может «выстрелить», да и залогов у нас почти не было. А я верил! Приходилось, кстати, отказываться от заманчивых предложений. К примеру, на очень выгодных условиях мне предлагали управлять крупным торговым центром: принесли деньги, предложили стать равноправным акционером, давали карт-бланш на все стратегические решения. Человек, который меня рекомендовал, говорил: соглашайся, у тебя будет реальный бизнес, ты уже три года носишься с индейкой, и ничего не выходит! Я отказался и продолжил поиск финансирования под индейку. В 2004 году удалось взять первый кредит в ВТБ — €37 млн. Полгода назад мы его погасили.

— За последний год вы анонсировали несколько новых проектов в Ростовской, Воронежской, Саратовской областях и Ставропольском крае общей стоимостью примерно 50 млрд руб.

— Да, и первый — в Ростовской области, где уже действует комплекс на 30 тыс. т/год. Хотим строить еще один стоимостью 18 млрд руб. и мощностью 60 тыс. т/год. Производство будет, как и действующее, в Октябрьском районе. Бизнес-план сейчас [на момент интервью — середина февраля — «АИ»] в ВЭБе. Рассчитываем, что уже в марте-апреле нашу кредитную заявку [общей стоимостью 18 млрд руб. — «АИ»] рассмотрит наблюдательный совет банка. Залогом будет действующий комплекс.

— Набсовет ВЭБа возглавляет Владимир Путин, который в 2010 году посещал ваш комплекс. Кроме него, на «Евродоне» были Елена Скрынник и Виктор Зубков. Как вам удалось заручиться поддержкой высших чиновников, без одобрения которых российскому инвестору невозможно планировать такие крупные проекты?

— Здесь нет никакого секрета. Чем крупнее проект, тем больше к нему внимания, особенно если инвестор рассчитывает на финансирование через госкорпорации. Это норма, а не какая-то привилегия. Не скрою, внимание первых лиц помогает «Евродону» продвигать свои проекты — в частности, в среде губернаторов и на переговорах с партнерами. Но не забывайте, что прежде чем на нас обратили внимание, мы пять лет инвестировали без эксклюзивной федеральной поддержки. А на первой, самой затратной стадии (с 2005 по 2006 год), финансировали первый комплекс короткими по нынешним меркам коммерческими кредитами. Потом, конечно, заработал нацпроект, в 2008 году — госпрограмма. В октябре 2009 года к нам приезжал Зубков. В декабре он одобрил стратегию нашей компании, а после пригласил на предприятие премьер-министра, которого мы принимали в октябре 2010-го. Дело в том, что кредиты ВЭБа стоимостью более 5 млрд руб. рассматривает набсовет под его руководством. А мы запрашиваем 18 млрд руб. Логично, что Владимир Путин решил лично познакомиться с нашими производствами.

— Куда дальше будете инвестировать?

— Следующим регионом станет один из трех, которые вы упомянули. Он должен определиться в марте. Там начнем строить в нынешнем году, еще в одном-двух — ориентировочно в 2012-м. Мы разработали типовой проект, который, получив финансирование, можем развернуть в любой области: 60 тыс. т мяса в год (живой вес) с возможностью увеличения объемов до 180 тыс. т/год. Изучаем рынок, договариваемся о кредитовании, господдержке и принимаем решение.

— С властями регионов вы уже провели переговоры?

— Конечно. Губернаторы всех этих регионов ждут нашего решения и готовы заключать с «Евродоном» инвестиционные соглашения. И не только этих: перед вашим приходом было три звонка от губернаторов еще трех регионов, готовых обсуждать сотрудничество. Но мы не форсируем события. Не потому, что набиваем себе цену, а потому, что считаем себя ответственным инвестором и осознаем, как тщательно нужно готовиться к таким стройкам. Каждый типовой комплекс на 60 тыс. т мяса — это 3 тыс. строителей, где-то 570 тыс. кв. м объектов — 160 птичников, инкубаторы на 10 млн яиц, убой (4 тыс. гол./час), элеватор емкостью 150 тыс. т, выработка комбикорма (300 тыс. т/год), мясопереработка, логистика, цеха мясокостной муки, очистные сооружения и многое другое. Помню, когда бетонировали первый комплекс, вырабатывали 200 т цемента в сутки! Цикл развития в каждом регионе, с учетом увеличения мощностей до 180 тыс. т/год, мы оцениваем в 10 лет — до 2020−2022 года.

— В каких еще регионах вы согласились бы строить?

— В тех, где есть зерно. Наша сырьевая цепочка завершается элеватором, своего растениеводства пока не планируем. С точки зрения инвестиционного процесса дешевле покупать его даже по таким ценам, как сейчас — разумеется, правильно хеджируя риски.

— Растениеводства нет, но земли под объекты вам все равно приходится арендовать или выкупать. Подсчитывали затраты?

— Расскажу на примере Ростовской области. Здесь у нас земли как в собственности (бывшие паи), так и арендованные — из фондов распределения. Выкуп и консолидация пая — 7,5 га — обходится где-то в 120 тыс. руб. Но земель нужно не так много, как может показаться. К примеру, разместить комплекс годовой мощностью 200 тыс. т индейки можно всего на 800 га. Заметьте, разместить не только птичники, а все объекты под ключ, включая инфраструктурные. Вот, посмотрите [показывает фотографии]. Это 8 птичников, которые занимают всего 10 га, обслуживающий персонал — восемь человек. В одной только Ростовской области можно построить комплексы, чтобы накормить индейкой и мясом из нее всю страну, да еще экспортировать.

— Если вы построите три комплекса, то с учетом действующего получается более 200 тыс. т индейки в год — огромная цифра для российского рынка, общая емкость которого не превышает 150 тыс. т/год. На что рассчитываете, заявляя такие объемы?

— Я рассчитываю, что на эти объемы будет спрос. Будет, потому что у индейки много преимуществ перед другим мясом-сырьем. Вы говорили про свиноводство. А что хорошего можете сказать о свинине?

— Много чего. Это вкусное, питательное и очень необходимое для нашего рынка охлажденное мясо. Внутренняя цена свинины в России намного выше мировой, как и маржа при ее производстве. Хорошая господдержка, неплохая защита от импорта. При этом стабильный спрос на продукт и наличие традиций его потребления.

— А я могу сказать про индейку. Нетрадиционное мясо — это страус, но никак не индейка! Предположим, вы правы, сейчас массового потребителя нет. Но он обязательно сформируется к 2020−2022 годам, когда мы выйдем на полные мощности. 10−12 лет — достаточный срок. Я же не собираюсь выдать 200 тыс. т мяса через два-три года, а буду постепенно наращивать объемы. Кроме розничного потребителя, есть переработчики, готовые добавлять индейку в свои продукты уже сейчас, и добавлять в намного больших объемах, чем производим мы и конкуренты. Свойства индейки позволяют заменять ей любое мясо-сырье, не корректируя рецептур и технологий. При этом индейка не перебивает привкуса основного сырья. Допустим, вы делаете свиной рулет, а свинины вам не хватает, или она дорогая, как сейчас. Добавляете вместо части свинины индейку — и продукт сохраняет вкус свинины. Я сам уже шесть лет свинины не ем! Вы тоже попробуйте [предлагает блюдо с тремя видами нарезки]: здесь колбаса, рулет и карпаччо — все из охлажденной индейки. Что скажете?

— Карпаччо по вкусу напоминает курицу.

— Вам — курицу. Может быть, потому, что вы знаете, что это птица. Один высокопоставленный чиновник, продегустировав наши продукты, как-то сказал о карпаччо, что ему больше всего понравилась «рыба», и попросил еще. А о рулете нам, например, часто говорят, не зная, из чего он: это свинина. То есть индейка — универсальное сырье, и я верю, что продукты из нее могут понравиться каждому, кто их попробует. И еще один факт: не зарегистрировано ни одного случая пищевой аллергии на индейку. У нее высокая усвояемость — 92%. Для сравнения, большая — только у материнского молока (95%). Убойный вес индейки всего на 20% меньше живого, тогда как у бройлера разница более 30%.

— Ваше нынешнее производство — импортозамещение. Когда оно вырастет в 10 раз, придется конкурировать с производителями другого мяса, ведь производство в ближайшие годы будет увеличиваться быстрее потребления.

— Насчет импортозамещения не согласен. Я не замещаю импорт, производя охлажденный продукт. Весь импорт на рынке индейки — это то, что ввозят переработчики: в основном мясо мехобвалки. Это даже не мясо, а фаршеобразная масса, которую делают из того, что от него остается. В чистом виде индейка если и поставляется, то очень мало. А с теми, кто производит мясо здесь, будем конкурировать. И потом, почему мы говорим только о России? Производители бройлера и свинины планируют экспорт своего продукта. И у нас есть планы — прежде всего в отношении арабских стран.

— Какой должна быть себестоимость и цена реализации, чтобы вы смогли окупить инвестиции и иметь маржу для расширенного воспроизводства?

— В действующих ценах нас устраивают 170 руб./кг убойного веса разделанной индейки. Это средняя цена, по которой сейчас продается мясо. Себестоимость раскрывать не буду, но назову еще один ориентир — рентабельность 18% по EBITDA и около 8% — по чистой прибыли. Эти показатели мы заложили в бизнес-план ростовского проекта, который сейчас рассматривает ВЭБ. В принципе маржа может быть выше и окупаемость короче, если вычесть стоимость создания инфраструктуры — 18% от 18 мдрд руб., которые нам нужны. То есть нагрузка на себестоимость мяса — больше 3,2 млрд руб. Окупаемость, на которую рассчитываем с учетом этой нагрузки, — 10 лет, без инфраструктуры было бы 8. Но вычитать эту сумму из бизнес-плана я не буду: не верю, что за меня инфраструктуру сделает государство.

— Это в Ростовской области. А главы других регионов — из числа тех, звонки от которых вы принимали перед интервью, — не готовы взять на себя хотя бы часть инфраструктурных расходов?

— Не буду отрицать, есть такие предложения. Они исходят от самых заинтересованных глав регионов: воронежского Алексея Гордеева и саратовского Павла Ипатова. Они готовы обсуждать бюджетное финансирование всего комплекса инфраструктуры по формуле «до ворот предприятия», включая ЛЭПы, дороги и пр. Да и Ростовскую область я бы не сбрасывал со счетов. Команда нового губернатора Василия Голубева тоже обещает софинансирование инфраструктуры, мы чувствуем большую лояльность с ее стороны. Рады, что эта возможность обсуждается и с благодарностью примем такую поддержку, но инфраструктурные расходы все же закладываем в бизнес-планы.

— Мэр Москвы Сергей Собянин обещает крупным инвесторам номер своего сотового телефона. А вы можете позвонить на мобильный кому-то из губернаторов?

— Могу напрямую позвонить воронежскому и саратовскому губернаторам, остальным — нет. Но есть прямые контакты первых заместителей глав всех регионов, которые приглашали нас инвестировать.

— Нет планов продажи бизнеса или части компании?

— Нет. Частью компании и сейчас владеют еще несколько человек, у меня 51% в ООО «Евродон». Я строю бизнес не для продажи — хочу остаться производителем. Мне доставляет удовольствие изучать свое дело, постоянно совершенствовать его, знакомиться в других странах с людьми, имеющими опыт, который можно перенять. Знакомые шутят: «Ты уже потратил на поездки столько, что мог бы купить на эти деньги виллу в Испании» [смеется].

— У ВЭБа есть пакет акций компании?

— Нет. Контрольный пакет был у ВТБ: в 2000-х годах у нас еще почти не было залогового обеспечения и кредитной истории. Постепенно мы выкупили его долю и перекредитовались в ВЭБе.

— Как вам удалось привлечь ВЭБ?

— Объяснение простое: человеческие отношения. Нынешний председатель правления ВЭБа Владимир Дмитриев возглавлял в ВТБ кредитный комитет, шесть лет назад одобривший предоставление «Евродону» первого займа [с 2002 по 2004 год Дмитриев был вице-президентом ВТБ — «АИ»]. Так получилось, что вскоре после его перехода в ВЭБ мы перестали сотрудничать с ВТБ и с согласия Дмитриева перешли в банк, который он возглавил.

— Ваша оценка рыночной доли «Евродона».

— До 45% в натуральном выражении в 2010 году.

— Какой вы видите компанию лет через 10?

— Если все будет хорошо, то я вижу компанию производителем индейки номер один в России и вторым-третьим — в мире с объемом 400−500 тыс. т/год. Вижу ее крупным экспортером в арабские страны (не исключено, что в одной из них мы после 2015 года разместим небольшое производство). Постараемся прийти к переработке на собственных заводах 100% производимой птицы, чтобы оставлять у себя основную часть добавленной стоимости. Ростов-на-Дону

Вадим Ванеев
Генеральный директор компании «Евродон». Родился 10 декабря 1961 г. в г. Цхинвали Юго-Осетинской А. О. После окончания школы два года работал грузчиком, затем в 1979—1981 гг. служил в армии в стройбате. В 1988 г. окончил Новочеркасский политехнический институт по специальности «инженер-механик». В 1988 г. построил в Ростовской обл. частный ресторан «Мишель», а в 1999 г. там же создал компанию «Мишель-Алко». В 2003 г. основал компанию «Евродон».
Женат, трое детей. Увлечение — игра в футбол.
«Евродон»
(ООО). Агрокомпания Ростовской обл. Создана в 2003 г. Выручка в 2010 г. — 3,05 млрд руб., EBITDA — 920 млн руб., чистая прибыль — 420 млн руб. Совокупный долг — 3,76 млрд руб. Прогнозная выручка в 2011 г. составляет 3,2−3,5 млрд руб. Основной владелец — Вадим Ванеев.
Перегнать Америку
Самая крупная индейка, которая содержится в «Евродоне», весит почти 44 кг. «Оставили ее для Книги рекордов Гиннеса, — говорит Ванеев. — Думаем зарегистрировать свой рекорд, обогнав американцев: они вырастили птицу весом 45 кг, а мы хотим дорастить до 50-ти». Товарная индейка откармливается в «Евродоне» 140 дней до 20 кг (самец), самка — 105 дней до 9−9,5 кг. Получается три оборота в год, резюмирует Ванеев.
Показать еще
Рекомендации
Реклама