Наноэнергоагропром -Агроинвестор
Добро пожаловать на "Агроинвестор 2.0". Старую версию сайта можно найти по этой ссылке. Об ошибках и пожеланиях можно сообщить здесь.
Не более 5МБ
Спасибо! Вы подписаны на нашу рассылку!

Наноэнергоагропром
Инна Ганенко
Агроинвестор
март 2011
В этом году можно зарабатывать на растениеводстве, инновациях, отходах и нишевых продуктах

Рост затрат на ведение бизнеса и снижение доходов агрокомпаний после тяжелого для сельского хозяйства прошлого года заставляют участников рынка искать новые варианты увеличения маржи. Самый простой, говорят аналитики, — вложиться в растениеводство: выращивать максимально рентабельные и остродефицитные агрокультуры. В числе других способов заработать, о которых рассказали «Агроинвестору» предприниматели и эксперты, есть глубокая переработка зерновых, отходов сахарной свеклы и подсолнечника, альтернативная энергетика, b2b-продукты для разных отраслей промышленности (в том числе авиационной) и даже нанотехнологии.

Олег Суханов, эксперт ИКАРа, советует агропроизводителям обратить в этом году внимание не только на агрокультуры, приносящие стабильную прибыль несколько лет подряд (подсолнечник, сою, сахарную свеклу), но также инвестировать в пивоваренный ячмень и нетрадиционные зерновые — рожь, овес, просо, гречиху.

Маржа на дефиците «Это те агрокультуры, производство которых в 2010 году резко снизилось, — поясняет Суханов. — Сбор некоторых зерновых сократился на 50% и более. Следовательно, на рынке выраженный дефицит и высокие цены». Причем это тренд не только этого, но и следующего сезона, предполагает эксперт. К примеру, сложная ситуация с продовольственной рожью: в прошлом году ее урожай сократился до 1,6 млн т против 4,3 млн т в 2009-м. При этом, по данным ИКАРа, внутреннее потребление ржи на продовольствие составляет в среднем 1,3−1,5 млн т/год. Общее, включая корма, семена и потери, — 3,9−4,3 млн т/год. «В лучшем случае сбор ржи 2011 года будет на том же уровне либо ненамного выше», — говорит Суханов. Рожь в этом и следующем сельхозгодах точно будет дорогой, не сомневается он. Впрочем, весной под урожай этого года ее уже не посеешь, напоминает эксперт: производство ржи — это на 90% озимые. В январе продовольственная рожь стоила в ЦЧР 7,5 тыс. руб./т, хотя в том же месяце 2009-го продавалась там всего по 2,5 тыс. руб./т. К концу сезона рожь может подорожать еще на 10−15%, прогнозирует Суханов.

Ячмень и овес с начала сезона подорожали в 3−5 раз. А цены на гречиху вообще взлетели с 6−6,5 тыс. руб./т. в начале 2010 года до 40−42 тыс. руб./т в январе 2011-го (см. таблицу). «В отличие о ржи, гречиху еще можно будет сеять весной, и те аграрии, которые смогут вложиться в нее, хорошо заработают, — не сомневается Суханов. — Даже после сбора нового урожая цены на эту агрокультуру если и снизятся, то ненамного». Суханов обращает внимание, что если не посеять ячмень, овес и гречиху весной, то в следующем сезоне будет еще более острый дефицит, но тогда уже заработать мало кому удастся: цены сложатся высокими, но может почти не быть предложения (в сравнении с теми объемами, которые требуются рынку).

Помимо простых способов заработать, в этом году анонсируются проекты глубокой переработки зерна. Один из них — строительство компанией «Пензагробио» завода, который будет перерабатывать пшеницу. Инициаторы проекта — Союз предприятий биотехнологической отрасли и Экспортный кредитный фонд (Дания), общая заявленная стоимость — 4,64 млрд руб., мощность переработки — 250 тыс. т/год. Предполагается производство высокомаржинальных продуктов — сиропов, крахмала, клейковины, кормовых ингредиентов. У завода будет «гарантированный европейский рынок сбыта», сказано в материалах пензенского Минсельхоза. При устойчивом профиците зерна в ПФО, под Пензой, который до засушливого 2010 года был на уровне 400 тыс. т/год, запуск проекта, по замыслу его авторов, позволит существенно снизить риски зернового бизнеса. Начало строительства запланировано на этот год, уже открыто финансирование, сообщила «Агроинвестору» представитель МСХ Пензенской области.

Намного актуальнее глубокой переработки зерновых инвестиции в почво- и влагосберегающие технологии, указывает Дмитрий Рылько, гендиректор ИКАРа: «Это наглядно продемонстрировала засуха». Предприятия по глубокой переработке зерна требуют слишком больших инвестиций, соглашается с ним Александр Жемчужников, член совета директоров липецкого холдинга «Сельхозинвест». А вот эффективность их сомнительна: окупаются такие проекты только при дешевом зерне, добавляет он. А когда оно дорогое, как сейчас, проще и выгоднее выращивать и продавать агрокультуры, заключает Жемчужников.

В «Сибирском аграрном холдинге» (САХО) перспективным проектом, который обязательно «выстрелит» в ближайшие годы, называют экспорт качественного продовольственного зерна из Сибири через порты Дальнего Востока. В 2010 году, до введения эмбарго, компания начала тестовые поставки (в общей сложности более 4 тыс. т) на рынки АТР — Китая и Таиланда. Велись переговоры и с такими крупными японскими операторами, как Sumitomo, Mitsubishi, Sojitz, Mitsui и Itochu, перечисляет основной владелец САХО Павел Скурихин. К моменту закрытия экспорта поставки должны были составить 5 тыс. т/мес., говорит он: «После снятия эмбарго продолжим эту работу». По данным Национального союза зернопроизводителей, АТР импортирует 25 млн т/год. 5 млн т, по расчетам союза, могут поставить в АТР сибирские производители.

Картина маслом

Сохранят высокую рентабельность в этом году и масличные — подсолнечник, рапс и соя, говорит Суханов. Приоритетом компаний, которые их выращивают, должен быть подсолнечник, уверен он: «Природно-климатические риски возделывания этой агрокультуры ниже, чем того же рапса, а цены в этом сезоне вырастали более чем до 20 тыс. руб./т, и это при планах аграриев продавать подсолнечник по 10−11 тыс. руб./т». Да и проблем с реализацией подсолнечника не ожидается: в стране избыток перерабатывающих мощностей.

Валерий Сергачев, директор маслосырьевого дивизиона масложирового холдинга «Эфко», рассказывает об альтернативной энергетике. В мае прошлого года, приводит он пример, компания «Астон» первой в стране запустила теплоэлектростанцию, на которой, сжигая лузгу переработанного подсолнечника, генерирует электроэнергию. На ней работает входящий в «Астон» завод растительных масел в ростовском Миллерово (400 тыс. т семян в год). ТЭЦ, кроме лузги, работает на оболочке сои, соломе и т. д., ее мощность составляет 50 т технологического пара и 6,5 мВт электроэнергии в час. Стоимость такой электроэнергии в 2010 году не превышала 70 коп./кВт, теплоэнергии — 150 руб./Гкал, рассказывал ранее гендиректор «Астона» Вадим Викулов. Теперь издержки переработки масличных сокращены почти до нуля, доволен он. Компания, по его словам, рассматривает возможность продажи излишков энергии сторонним потребителям. Зола, образующаяся при сжигании сырья, используется как удобрение. Объем инвестиций компании в реконструкцию завода (частью проекта было строительство ТЭЦ) превысил 2,1 млрд руб., писал «Коммерсантъ».

В этом и ближайшие годы проекты альтернативной энергетики будут набирать популярность в масложировом секторе, не сомневается Сергачев. Затраты на создание таких ТЭЦ с котельными, работающими на лузге, в зависимости от мощности могут составить €6−10 млн, оценивает он. «А инвестиции окупятся за 4−5 лет», — не сомневается Сергачев. Кроме того, нужно понимать, что это долгоиграющий бизнес, ведь стоимость электроэнергии наверняка продолжит расти темпами, превышающими инфляцию, добавляет он.

Свеклоинновации

Участникам сахарного рынка в этом году лучше думать не об инновациях, а о росте эффективности действующих производств, модернизируя перспективные активы, высказывает свое мнение Евгений Иванов, ведущий эксперт ИКАРа. У свеклосахарной отрасли слишком много «простых нерешенных проблем», чтобы заниматься долгосрочными капвложениями, объясняет он. Для начала, приводит пример эксперт, всем заводам хорошо бы научиться производить сахар, который по качеству соответствовал бы действующему ГОСТ 21–94. Один из базовых показателей сахара — цветность — по ГОСТу должен составлять 104 ед. ИКУМСА (единица международного измерения; чем ниже показатель, тем белее продукт). Лучшие заводы России сейчас делают сахар цветностью около 70 ед. ИКУМСА, тогда как у ординарного сахара-песка в ЕС этот показатель — 45 ед., а у рафинада — 22,5 ед. Это признак неразвитости нашего рынка, говорит Иванов: выбор большинства потребителей ограничен продуктом, качество которого ниже среднего. На качественный сахар (показатели которого выше гостовских) приходится всего 0,3−0,7 тыс. т из потребляемых в год 5,5 млн т.

Кроме высококачественного сахара, потенциальная ниша для инвестирования в среднесрочной перспективе — это упакованный продукт в самой разной расфасовке, вплоть до стикеров, считает Иванов. А сейчас подавляющее большинство заводов расфасовывают сахар в мешки по 50 кг. Розничной упаковкой занимаются не больше 10 заводов, производящих сахар-песок либо «кубики», говорит он. Классический рафинад, по данным ИКАРа, делает только белгородская «Ника» (входит в «Русагро»). Еще несколько предприятий производят рафинированный песок для промышленности, потребляющей в год до 300 тыс. т такого продукта. Остальные предприятия лишают себя прибыли, отдавая маржу региональным оптовикам — фасовщикам и прессовщикам, констатирует Иванов: «Традиционные заводы и компании слишком неповоротливы для работы с сахаром в розничной упаковке. Лишь 10−12% производителей ориентируются на конечного потребителя и работают над качеством, упаковкой, ассортиментом и сервисом».

Остается проблема утилизации отходов производства сахара (в частности жома), которые многие предприятия вывозят на поля, хотя могли бы зарабатывать и на этом, продолжает Иванов. «Речь даже не об инновационных разработках: жом можно просто прессовать, высушивать, гранулировать и продавать животноводам на корм», — говорит он. Правда, признает эксперт, гранулированный жом востребован в основном экспортерами и только в годы относительного дефицита зерновых — такие, как этот.

Еще из жома можно делать пектин. Но свекловичный пектин в России имеет ограниченный рынок сбыта: пищевая промышленность использует другие пектины — у них лучше свойства и ниже стоимость. Но если улучшить качество (устранить запах и непищевые компоненты), то прессованный жом можно будет использовать в продовольственных целях как недорогой функциональный наполнитель большой линейки продуктов — например, колбас или кондитерских изделий, подает идею эксперт. «Калорий в жоме почти нет, но есть полезные аминокислоты, — говорит он. — Такие проекты реализуют в других странах, были эксперименты и у нас: жом добавляли в кондитерские изделия».

Сергачев из «Эфко» говорит о возможности заработать на технологиях, связанных с наноиндустрией. В компании уделяют большое внимание инновациям: есть своя научно-исследовательская группа, где работают более 20 групп ученых. Сейчас «Эфко» строит завод по производству нанокристаллической целлюлозы из обессахаренного свекловичного жома, который хочет запустить в этом году в Белгородской области. По словам Сергачева, есть много возможностей ее применения в пищепроме (для производства низкожирных майонезов, спредов), в бумажной и деревообрабатывающей промышленности. Проект мультиплицированный и при этом не очень капиталоемкий, говорит он: затраты на строительство предприятия средней мощности — в пределах €4−5 млн. Расчетная окупаемость инвестиций — максимум три года.

На Ольховатском сахарном комбинате «Продимекса» (Воронежская область) в 2010 году построили линию дешугаризации свекловичной мелассы мощностью 300 т/сут., или до 1 млн т/год. В нее «Продимекс» вложил более €25 млн, рассказывает Вернер Кюстер, член правления группы: «При текущих ценах на сахар окупаемость будет не более 7 лет». Из тонны отработанной мелассы можно извлечь до 440 кг сахара. Перспективная цель проекта, по словам Кюстера, — получить продукты (сахар, бетаин) с большей добавленной стоимостью, чем у мелассы. «Хотим диверсифицировать производство и впоследствии выйти с бетаином на новые рынки, в том числе европейский и азиатский», — строит планы топ-менеджер. Линию по производству бетаина, полученного из мелассы, планируется запустить в 2012 году. Бетаин, которого в мелассе до 5−6%, используют в медицине, косметической промышленности и при изготовлении антиобледенительных смесей для самолетов. Производство по дешугаризации выйдет на плановые объемы к концу 2011 года, делится планами Кюстер.

В России это будет первое такое производство, а в мире их всего несколько, знает Иванов. Впрочем, к промышленному производству по извлечению сахара из мелассы «Продимекс» может и не приступить, считает эксперт. «Это инструмент перезалога активов», — не исключает он. Хотя меласса дешева (1−3 руб./кг), а сахара в ней 48%, проект окупится, только если у компании получится извлекать 80% содержащегося сахара, говорит Иванов. Но это капиталоемкий, сложный и долгоокупаемый процесс. «Хорошо, если «Продимекс» осилит этот проект», — заключает Иванов.

Мясо-яичные идеи

Мушега Мамиконяна, президента Мясного союза России, беспокоит, что в последние несколько лет участники рынка увлеклись экстенсивным ростом производства сырья в ущерб инновациям и маркетингу. Теперь мы имеем большое производство мяса — как правило, туш и полутуш, в крайнем случае отрубов. «Это хорошо, но нужно уметь разделывать и продавать», — говорит Мамиконян. Связанные с этой деятельностью проекты будут в числе основных для мясных отраслей в нынешнем году, считает он. Производители продукции птицеводства, а в среднесрочной перспективе и свиноводы, рассуждает Мамиконян, становятся прямыми конкурентами мясокомбинатов, не имеющих своего сырья. Развитие убоя и глубокой переработки птицы приведет к вытеснению с рынка основных объемов колбас и полуфабрикатов, позиционирующихся в низкой и средней ценовых нишах, прогнозирует он.

Участники рынка мяса-сырья, развивая предложение разделки, полуфабрикатов и готовых мясных продуктов, смогут увеличить маржу и поддержать сбыт своих сырьевых дивизионов. «Мираторг», например, называет в числе инвестиционных приоритетов создание товаропроводящих сетей в крупных городах и восстановление калининградского завода полуфабрикатов «Конкордия» (см. статью на стр. 46).

Владимир Фисинин, президент Росптицесоюза, называет для примера три локальных ниши для инвесторов — лечебно-профилактические продукты, переработка яйца и яичной скорлупы. «Одна из программ развития нашей отрасли будет опираться как раз на тенденцию увеличения производства так называемых функциональных продуктов питания, то есть продуктов лечебно-профилактического свойства, обогащенных витаминами и микроэлементами, — рассказывает Фисинин. — У нас и сейчас производятся такие продукты — например, яйцо, обогащенное витаминами Е, С, каратиноидами и йодом». Еще одна разработка, которую бизнес может коммерциализировать, — переработка яичной скорлупы в кальциевые таблетки, предлагает Фисинин. «Мы производим 41 млрд яиц в год, а скорлупа в лучшем случае идет в кормовые добавки», — говорит он. В обычной кальциевой таблетке, продолжает Фисинин, усвояемость кальция составляет не более 25%, а в таблетке из яичной скорлупы — 80%, так как это вещество находится в биологической активной форме.

По данным Росптицесоюза, глубокая переработка яйца увеличивает рентабельность в среднем на 20%. А чтобы обогатить яйцо йодом, не нужно дополнительного оборудования, агитирует Фисинин, — требуются только затраты на содержащий его препарат, который добавляют в витаминно-минеральный премикс и дают птице с комбикормом. Затраты небольшие, зато йодированное яйцо в рознице стоит на 10−15% дороже обычного, говорит Фисинин. Он, правда, признает, что строить заводы глубокой переработки нет смысла птицефабрикам, производящим менее 500 млн яиц/год. Расходы на строительство и оснащение перерабатывающего предприятия мощностью 1 млн яиц/год Фисинин оценивает в €5−6,5 млн, окупаемость — в три года.

Что с молоком
Андрей Даниленко, председатель правления «Союзмолока» и президент группы «Русские фермы», считает, что молочные животноводы, желающие увеличить маржу, в этом году, как и ранее, могут развивать собственную переработку. Тем более что потребитель становится требовательнее, чаще отдавая предпочтение продуктам не массового потребления, а эксклюзивным товарам с приставками био- или эко-. Но, предупреждает Даниленко, мелкая переработка будет окупаться только при двух условиях: производство высокомаржинального эксклюзивного продукта премиум-класса, причем высокого качества, либо обычного, но ориентированного на какой-то узкий локальный рынок, где этот продукт хорошо знают. «Русские фермы» пошли по первому пути. «Мы выпускаем сыр моцареллу для ресторанов, а также производим другие продукты по классической российской рецептуре: кефир, ряженку, масло, — рассказывает Даниленко. — Сырье для них берем однородное (с одной фермы), более четко [чем при выработке индустриального продукта] выдерживаем технологические процессы, не применяем никаких добавок. За такое качество в рознице получается 10%-ная надбавка к цене массовых аналогов». Инвестиции в проект составили больше 35 млн руб. Сейчас завод «Русских ферм» перерабатывает до 10 т молока в сутки.
Кавитация для МЭЗов
Один из проектов, который в ближайшие год-полтора могут начать реализовывать российские МЭЗы, — установки по рафинации и очистке масла. «Американцы, используя метод кавитации, придумали новый способ очистки, — рассказывает Сергачев. — Если раньше для этой операции надо было создавать заводы, то теперь это делает одна установка в виде трубы с огромным количеством отверстий, через которую под определенным давлением пропускают масло. За счет физических свойств кавитации происходят рафинация и очистка». О промышленном введении этого способа в нашей стране Сергачев не слышал. В любом случае тот, кто первым начнет применять эту технологию, получит огромное преимущество перед конкурентами, говорит он.
Статьи по теме
Рекомендации
Показать еще