Чьи деньги? -Агроинвестор
Спасибо! Вы подписаны на нашу рассылку!

Чьи деньги?
Николай Лычёв
Агроинвестор
1 сентября 2011
Задайтесь этим вопросом, когда читаете наши статьи.

Не нужно быть финансистом, чтобы понять: основной инвестор в АПК — не бизнес, а государство. 70-80%, одолженных у РСХБ, «Сбера», ВТБ или Газпромбанка, плюс 20% (реже — 30%) собственных средств — общепринятая модель. Причем 20% — далеко не всегда деньги или активы компании (как, например, бывает при проектном финансировании) либо ее акционеров. Иногда «долей инвестора» являются активы — земли, здания и т. д. — администрации, которая его привлекла. Бенефициары одной известной агрокомпании два года назад начали проект стоимостью более $150 млн, не вкладывая в него собственных денег. Регионы полностью гарантируют муниципальной собственностью взятые ими кредиты госбанка, ставка ЦБ по которым субсидируется на 100%. При этом рай- и обладминистрация не получили пакета акций.

Не предлагаю обязывать инвесторов нести 50% кэшем. 80:20 — нормальная модель. Но мне, как, наверное, и многим из вас, не нравится, что она доминирует. Соотношение 50:50, позволяющее уравновесить рисковую и доходную составляющие бизнес-проекта, встречается редко. Еще реже случаи реализации проектов только на средства собственника и инвесторов. Получается, что, строя, реконструируя или модернизируя «коммерческие» объекты, частные компании рискуют не своими деньгами, а средствами налогоплательщиков. Не говоря уже о том, какие горизонты для злоупотребления этими средствами открываются бизнесменам и чиновникам, которые правильно договорятся и защитят в Москве экономически не жизнеспособный бизнес-план. Во многом поэтому качество кредитного портфеля РСХБ оставляет желать лучшего: деньги освоены, а бизнес, который создается такими договоренностями, не способен генерировать финансовый поток, достаточный для их возврата. Этот бизнес тому же РСХБ еще и приходится спасать, ссужая новой ликвидностью. Кризис 2009 года и засуха 2010-го выявили массу подобных историй. Но это уже не кредитование, а, скорее, прямое финансирование.

Госбанки, мягко говоря, раздают деньги сельхозсектору: многие их заведомо не вернут. В чистой прибыли крупных рыночных игроков, которые публикуют отчетность и отвечают по своим обязательствам, тоже заметна доля субсидий. У «Русагро» - 21%, у «Черкизово» - 40%, у «Мираторга» - 55% (цифры за 2010 год). Частный бизнес идет в агросектор все менее охотно, о чем мы писали в апрельском номере (статья «Не привлекаются»): инвестиции в основной капитал снижаются четвертый год подряд и в ближайшие три года вряд ли достигнут предкризисного уровня.

Конечно, без господдержки сектор не смог бы расти в среднем на 5,2%, как в 2006—2009 годы. Но она не должна замещать частные инвестиции и сохранять на рынке неэффективные хозяйства, способные только потреблять госсредства, взамен выдавая некачественный, дорогой или просто опасный, как в случае с АЧС, продукт.

Все меньше участников рынка могут и хотят самостоятельно зарабатывать. А главное, сельское хозяйство в последние годы, при всех перспективах стать финансово самодостаточной и устойчиво рентабельной отраслью, скатывается к дотационной модели финансирования, чуть не погубившей наше агропроизводство в поздне- и постсоветские годы.

Показать еще
Статьи по теме


Рекомендации
Реклама