Технические сбои -Агроинвестор
Добро пожаловать на "Агроинвестор 2.0". Старую версию сайта можно найти по этой ссылке. Об ошибках и пожеланиях можно сообщить здесь.
Не более 5МБ
Спасибо! Вы подписаны на нашу рассылку!

Технические сбои
Татьяна Кулистикова
Агроинвестор
октябрь 2011
Господдержка сельского хозяйства растет, но растениеводство почти не развивается. Почему?

За пять последних лет госфинансирование АПК выросло в 4,5 раза, но растениеводство и основная агроотрасль — зерновая — не показывают впечатляющих результатов. Энергонасыщенность низка, урожайность несравима со странами-конкурентами, производительность труда и инвестиции сокращаются, посевы растут медленно. Рентабельность зерна, без учета субсидий, чуть выше 10%. Аграриям нужны не новые денежные вливания, а программы поддержки и удержания доходности плюс гарантии сбыта, указывают эксперты.

Несмотря на выросшую в несколько раз за пять лет финансовую поддержку агросектора — с 38 млрд руб. в 2006 году до запланированных правительством 170 млрд руб. в 2011-м, — в секторе растениеводства де-факто наблюдается стагнация. Посевы зерновых и зернобобовых агрокультур, увеличившиеся с 44,3 млн га в 2007 году до 46,7 млн га и 47,5 млн га в 2008 и 2009-м, в 2010-м сократились до 43,2 млн га и лишь немного выросли в нынешнем (44,1 млн га), следует из опубликованного в этом году национального доклада МСХ о реализации госпрограммы.

Если по итогам 2007 и 2008 годов, когда рост производства агропродукции — в основном сборов зерна — составил 3,4% и 10,8%, растениеводство можно было назвать точкой роста АПК, то уже в кризисном 2009 году рост сельхозотрасли не превысил 1,2%, а в засушливом 2010-м было 11,9%-ное падение. Причем оно произошло как раз за счет растениеводства: животноводство выросло (по данным МСХ, свиноводство — на 6,4%, производство мяса птицы — на 10,8%). Депрессивное состояние растениеводства сопровождается сокращением инвестиций в основной капитал сельского хозяйства: по Росстату, с 235 млрд руб. в 2008 году до 183 млрд руб. в 2010-м. Снижается и число сельхозпроизводителей, следует из цифр статведомства. В 2004 году работало 21 тыс. сельхозорганизаций, прибыльными были 13,1 тыс. (62,8%). В 2006-м, когда стартовал агронацпроект, их осталось около 17 тыс. (прибыльных — чуть больше 11 тыс., или 65,3%). В 2008 году в стране осталось 8,6 тыс., а в 2010-м — 6,6 тыс. сельхозорганизаций. Правда прибыльных игроков стало больше: 79,1% в 2008 году, 73,4% — в 2009-м и 74,6% — в 2010-м. Однако постоянно снижается норма их прибыли. По данным бухотчетности МСХ, уровень рентабельности производства зерна (без учета субсидий) в 2006 году составлял 18,1%, в 2007-м — 46,6%, в 2008-м — 35,4%, в 2009-м — 9,3%, в 2010-м — 10,1%. В растениеводстве, с учетом того, что там годовой цикл производства такой, как сейчас, маржи недостаточно ни для простого, ни тем более для расширенного воспроизводства, единодушны эксперты и участники рынка, которых корреспондент «АИ» опросила при работе над этой статьей.

Антидрайвер

В России сокращается не только рентабельность растениеводства, но и количество агротехники. Если в 1990 году было почти 1,4 млн тракторов и 408 тыс. зерноуборочных комбайнов, то в 2009-м — порядка 330 тыс. тракторов и 84 тыс. комбайнов, в 2010-м — 310 тыс. и 81 тыс. (все цифры — Росстат). На 1 тыс. га пашни в прошлом году приходилось всего 4 трактора против 11-ти в 1990-м. Обеспеченность зерноуборочными комбайнами за 20 лет упала с 6,6 до 3 единиц на 1 тыс. га. В Аргентине на ту же площадь приходится 8 тракторов, в Канаде — 16, в Германии — 64, сравнивает директор Росагромаша Евгений Корчевой.

По информации ассоциации, тракторов в сельхозорганизациях каждый год становится меньше в среднем на 7%, зерноуборочных комбайнов — на 8%. По данным Минпромторга, в России 85% тракторов, 58% зерноуборочных и 41% кормоуборочных комбайнов сейчас старше 10 лет, то есть с истекшими сроками эксплуатации. Из-за этого ежегодные потери зерна могут достигать 15 млн т, мяса — превышать 1 млн т, молока — около 7 млн т, подсчитал Росагромаш. По оценке ассоциации, до 70% агротехники изношено физически, а морально устаревших машин больше 90%. Нехватка современных машин сокращает производительность труда в сельском хозяйстве и снижает показатели агроотрасли в целом.

При постоянном росте господдержки техническое обновление АПК отстает от показателей, запланированных госпрограммой, на реализацию которой выделяются эти бюджетные средства. По программе предполагалось за 2008−2012 годы на 40% обновить парк тракторов, на 50% и 55% — зерно- и кормоуборочных комбайнов (к уровню 2006 года) и увеличить энергообеспеченность агропредприятий со 134 л. с. до 168 л. с. на 100 га посевов. Реальные цифры другие. В последнем нацдокладе МСХ признает, что в 2010 году было приобретено 16393 трактора (46,8% к плану госпрограммы), 4953 зерноуборочных (45%) и 1628 кормоуборочных (46,5%) комбайнов. А по данным Росстата, за 2010 год парк тракторов в сельхозорганизациях обновился на 2,3%, зерноуборочных комбайнов — на 3,5%, кормоуборочных — на 4,1%, что превышает показатели кризисного 2009 года по тракторам (было 2%) и кормоуборочным комбайнам (3,4%). Однако в целом статистика показывает, что при нынешних темпах замены технического парка (средний коэффициент обновления в 2009 году — 3,2% при запланированных госпрограммой 9% и 3,3% в 2010-м против программных 10,2%) модернизация отрасли почти не идет, а растущая господдержка недостаточно эффективна.

Растениеводство деградирует, и это негативно влияет на весь АПК, признает Корчевой из Росагромаша. Однако барьером для развития сельского хозяйства он считает не техническую и технологическую отсталость, а отсутствие стабильных и привлекательных цен на агропродукцию: «Если соединить графики рентабельности в растениеводстве и приобретения техники, то они будут коррелировать с точностью до 100%. Как только у аграриев появляются деньги, они вкладывают их в технику».

Техническое и технологическое состояние растениеводства — индикаторы состояния отрасли, рассуждает директор дирекции агрокомплекса «Разгуляя» Алексей Демьяненко. «Погектарная энерговооруженность сельхозпроизводителя в США — 8 л. с., у нас — не более 1,5 л. с., при этом качество вооруженности также не в нашу пользу», — сетует он. По данным Минсельхоза России, в 2010 году энергообеспеченность сельхозорганизаций была 147,6 л. с. на 100 га посевов.

Столько зерна не нужно?

Однако устаревшая техника или ее нехватка — еще не основание отказываться от растениеводства, замечает Корчевой: важнее, есть ли у участников рынка финансовый стимул для производства. С последним сложнее. «Если можно заработать на зерне, то сеять будут, — уверен эксперт. — А когда цена ниже себестоимости, даже если дать технику бесплатно, инвестор в растениеводство не пойдет». Технологическая база сейчас пусть медленно, но наращивается, однако она неэффективна без адекватного и прогнозируемого рынка сбыта, который государство пока не может обеспечить, делится рассуждениями президент Российского зернового союза (РЗС) Аркадий Злочевский. «Есть господдержка лизинга и кредитования техники, субсидии на минудобрения и ГСМ, — говорит он. — Но если продукция нерентабельна, то и техника не окупается, а значит, в выигрыше те, кто не инвестирует в технологии и модернизацию — у них меньше убытков».

Демьяненко из «Разгуляя» указывает на ограниченный рынок зерна. В советские годы Россия производила до 120 млн т/год, при этом зерно импортировалось, а теперь даже при 90 млн т возникают излишки, сравнивает он. «Сельхозпроизводители не могут повысить свои доходы, увеличивая объем производства, так как внутренний рынок обладает низким спросом и дополнительные объемы не востребованы, — объясняет он. — «Лишнее» зерно обрушивает цены и ведет к разорению производителей». Причина проблемы, на его взгляд, в существенном, в сравнению с советским периодом, сокращении животноводства и потребления фуража. По данным Росстата, в 1990 году в России было 57 млн КРС, 38,3 млн свиней и 660 млн птиц, в 2010-м — 20 млн, 17,2 млн и 449,4 млн. Причина деградации и низкой инвестпривлекательности растениеводства не в технологиях и технике, а в невостребованности результатов труда аграриев внутренним рынком, говорят Демьяненко и Злочевский.

Несмотря на снижение инвестиций и невыполнение госпрограммы, отрасль растениеводства все же не деградирует, да и общий тренд роста не сломлен, не соглашается исполнительный директор «СовЭкона» Андрей Сизов. По его мнению, проблема политическая: растениеводство стало «нелюбимым пасынком», за счет которого помогают животноводам: например, эмбарго на экспорт зерна было отъемом денег у растениеводов в пользу животноводства. «За последние 5−6 лет мышление аграриев трансформировалось: они все более ориентируются на рынок, пытаясь понимать, что будет востребовано, а не просят государство дать им справедливую цену», — защищает растениеводов Сизов.

С тем, что деградации в растениеводстве нет, соглашается и президент Ассоциации дилеров сельхозтехники «АСХОД» Павел Репников. По его словам, есть слишком медленное и неравномерное техническое и технологическое развитие сельхозпроизводства, отстающее по темпам от развитых и развивающихся стран. Гендиректор агрокомплекса «Мансурово» (Курская область) Наталья Харитонова тоже не считает, что растениеводство деградирует. А сокращение числа сельхозорганизаций она объясняет уходом с рынка небольших хозяйств. Агрохолдинги с разветвленной структурой имеют инфраструктурные преференции (автотранспорт, элеваторы и т. д.), собственный трейдинг, у них больше финансовых ресурсов, перечисляет Харитонова, поэтому они сильнее независимых хозяйств.

Топ-менеджер агрохолдинга «Продимекс», руководитель агродивизиона Николай Шевченко, настроен оптимистично; он тоже не считает, что растениеводство деградирует или стагнирует. «Оно сейчас в стадии роста, технического обновления и технологической модернизации, — говорит он. — Благодаря современным технологиям влагосбережения потери от небывалой засухи 2010 года стали значительно меньшими, чем были бы при СССР». А страна, в отличие от советского периода, теперь не нетто-импортер, а крупный экспортер зерна — это тоже показатель развития растениеводства, добавляет Шевченко.

Гендиректора компании «Агроко» Алексея Иванова беспокоит нехватка кадров: даже крупные агрохолдинги, которые могут купить современную технику, сталкиваются с проблемой ее эксплуатации при переходе на новые технологии. Подавляющее большинство специалистов, по его наблюдениям, умеют работать только старыми методами, и это едва ли не главная причина деградации хозяйств и посевов. «Нетрудно купить технику — трудно найти людей, которые, работая на ней, смогут вернуть инвестиции и сделать проект прибыльным», — формулирует он.

Деградация в отрасли растениеводства не выше средней по стране, считает гендиректор «Русагро» Максим Басов. «Отрасль малопривлекательна, так как инвестиции не окупаются (если не считать сахарной свеклы и овощей), — поясняет он. — Цены на зерновые в России были и в среднем будут низкими из-за структурного профицита: в нормальной рыночной ситуации столько зерна не нужно. А из-за не всегда эффективной господдержки, коррупции и неэффективности работы госбанков рационализация отрасли идет медленно».

Нет рынка — нет развития

Чтобы растениеводческий сектор модернизировался, активно развивался и в него инвестировали, нужна продуманная предсказуемая политика государства и прозрачные условия игры на перспективу, а сейчас нет ни того, ни другого, отмечают опрошенные эксперты и участники рынка.

В начале сельхозгода был сезонный обвал цен на зерно, приводит пример Сизов, но государство не запускало интервенции, хотя это давно пора было сделать — хотя бы начать аккредитацию элеваторов в июле-августе. И потом, рынку нужна предсказуемость, а не сюрпризы. В прошлом году, напоминает эксперт, тогдашний замминистра сельского хозяйства Александр Беляев заявил, что ограничения экспорта не будет, наоборот, его будут стимулировать, а через несколько дней Владимир Путин объявил о полном эмбарго. «Это был шок для всей страны, для производителей и наших импортеров», — говорит Сизов.

Интервенции нужно проводить раньше, поддерживает Сизова Корчевой, но главное — они должны гарантировать цену, а не быть профанацией, как сейчас. «Два года назад [министр сельского хозяйства] Елена Скрынник объявила минимальные закупочные цены, но когда рыночные упали [до уровня, с которого должны стартовать госзакупки], оказалось, что государство может начать интервенции, а может и не начать, — говорит он. — И тем более никто не гарантирует, что зерно у агрария будет выкуплено. В мировой же практике гарантированные цены объявляются в начале сезона. Если рыночные ниже, покупателем выступает государство». А у нас пока природа лучше, чем власть регулирует рынок, иронизирует Корчевой: если бы не прошлогодняя засуха, цены на зерно так и остались бы неприемлемо низкими для аграриев, особенно средних и небольших производителей. Растениеводство не может развиваться при цене пшеницы 3 класса в 3,5−4,5 тыс. руб./т при себестоимости на уровне 4,5 тыс. руб./т, подтверждает один из таких производителей — глава липецкого КФХ «Родничок» Юрий Дорохин. «В марте на съезде АККОР я задал вопрос Владимиру Путину, почему мы не можем иметь более-менее стабильных цен на зерно, — рассказывает он. — Премьер ответил, что государство почти не влияет на рынок. Но весной открыли интервенционный фонд и повлияли: цены упали с 8 тыс. руб./т до 6 тыс. руб./т. Для страны хорошо, а для производителя — не очень».

Финдиректор хозяйства Новосибирской области тоже жалуется на непоследовательность и непредсказуемость действий государства: «Мы заоблачных цен не ждали: была пшеница по 7 тыс. руб./т — продавали, по 5 тыс. руб./т тоже реализовывали мукомолам, чтобы остаться на рынке и не потерять покупателя. Но как можно работать, когда цены искусственно валятся закрытием экспорта или заявлениями, что у нас будет громадный урожай?» По словам финдиректора, из-за падения цен компания не заработала на урожае-2010 до 30 млн руб., а господдержки получила на 5 млн руб. Бизнесу не нужны такие подачки, он свою прибыль заработает сам, если будет понимать, что сеять и по какой цене реально продать планируемый урожай, объясняет топ-менеджер. Увы, такого понимания нет, разводит руками он.

Отстаем от конкурентов

Главное для привлечения в отрасль инвестиций — гарантия цены, указывает Корчевой из Росагромаша. Зная, что при себестоимости 3 руб./кг можно продать зерно по 5 руб./кг, аграрии будут заниматься растениеводством и увеличивать производство. Но кроме цены важно стабилизировать рентабельность. Ведь гарантия цен, например, при трехкратном удорожании ГСМ приведет к тому, что агропроизводитель не получит прибыли, добавляет Корчевой. При этом необязательно, чтобы рентабельность зашкаливала, хотя, по его оценке, даже 100%-ной маржи для такого, как в АПК, длинного производственного цикла не так уж и много. Эксперты и производители считают минимально приемлемой маржу в 30−40% (см. врез).

Нужны программы не только поддержания, но и удержания доходности сельхозпроизводителей, высказывает то же мнение Злочевский. Сейчас, по его оценке, общая средняя рентабельность в сельском хозяйстве (с животноводством) — 8% с учетом субсидий и минус 3% — без них. 8%-ная рентабельность не окупает даже процентов по кредитам (средняя ставка — 11−12%), а субсидируется только 20% их общего числа. Вместе с тем есть очень эффективные производители с рентабельностью свыше 100%, знает Злочевский. Их успеху способствуют благоприятные агроклиматические условия региона, где ведется бизнес, качественный менеджмент и отсутствие закредитованности, перечисляет он.

В сельхозсезоне-2007/08, когда рентабельность зашкаливала, у нас уже был технологический прорыв: многие перешли на новые технологии, купили технику, вспоминает Злочевский. Но ГСМ быстро подорожади «в разы», выросли цены на минудобрения, газ, электроэнергию, услуги железной дороги, а конъюнктура зернового рынка вскоре резко ухудшилась. Инвестиции в модернизацию дали эффект (хороший урожай 2008 года), но его нивелировали обвал цен и рост стоимости маттехресурсов. «Прибыль аграриев изъяли смежники, а технологический прорыв утонул в убытках и пошел насмарку», — резюмирует Злочевский. Поэтому нужна программа поддержания доходности, только так можно защитить инвестиции в растениеводство, еще раз настаивает он. Без нее любые суммы господдержки будут неэффективны. Только обеспечив прогнозируемые и рентабельные продажи, можно планировать модернизацию, причем ее главной целью должно быть повышение производительности труда — оно автоматически повысит конкурентоспособность агропродукции, говорит Злочевский.

Из-за постоянного роста себестоимости, сочетающегося с низкой производительностью труда, импорт часто дешевле российской продукции, говорит Репников из «АСХОДа». Поэтому задача отрасли — повысить производительность труда, соглашается он со Злочевским, причем под последней нужно понимать не объем произведенной за единицу времени продукции, а ее стоимость на одного работающего. С этим у нас большие проблемы, констатирует Репников.

По информации Минсельхоза, индекс производительности труда во всех хозяйствах за 2010 год составил 91% и был на 14,2% ниже целевого показателя госпрограммы.

Фермер Дорохин указывает на невозможность планировать доходы и расходы. На съезде АККОР в марте крестьяне объясняли премьеру, что нельзя обязывать их предоставлять энергокомпаниям заявки на помесячное потребление электричества, а потом штрафовать за недобор или превышение согласованного лимита. «Потребление зависит от многих не зависящих от нас факторов, в том числе качества урожая: откуда мы знаем, нужно будет сушить зерно или нет? — говорит он. — Путин тогда дал Скрынник распоряжение разобраться, как отменить штрафы, но воз и ныне там». Опережающий рост издержек — вообще главная проблема сельского хозяйства: увеличиваются пошлины на технику, цены гербицидов, тарифы на электроэнергию и газ, стоимость топлива, оформления земель, комментирует Репников.

Что делать

В долгосрочной перспективе, по мнению Сизова, нужно снизить внутрироссийские инфраструктурные и логистические затраты. Одна из острейших для растениеводства проблем — отсутствие конкуренции на рынке железнодорожных перевозок. «Нужны реальные операторы, чтобы не было нонсенса: у нас даже на 1000 км дешевле перевозить зерно автотранспортом», — говорит Сизов. По мнению Николая Шевченко из «Продимекса», именно логистика сдерживает развитие отрасли, поэтому необходимо наращивать портовые мощности, строить элеваторы и многократно увеличивать парк вагонов-зерновозов. «Сейчас расходы на логистику составляют львиную долю в цене FOB, — говорит он. — Они в разы превышают аналогичные затраты конкурентов российских экспортеров».

Нужны складские свидетельства и ликвидная биржевая торговля, продолжает Сизов. «Кроме того, властям стоило бы задуматься о привлечении в растениеводство иностранных капиталов, благо денег и фондов, которые нацелены на подобные инвестиции, в мире достаточно. Но, в том числе, из-за непредсказуемости госполитики Россию они всерьез не рассматривают», — сожалеет эксперт.

Одной из главных проблем растениеводства является низкая защищенность от таких факторов, как погода, финансовые кризисы, тарифное регулирование, перепроизводство, а низкая обеспеченность техникой на гектар при серьезном воздействии даже одного из них дестабилизирует производство, считает Репников. Для преодоления технической и технологической отсталости сектора, на его взгляд, нужна долгосрочная (не менее чем на 15 лет) программа финансирования сельхозпроизводства под низкие процентные ставки (максимум 4%). Также Репников настаивает, что нельзя делить современные технику и технологии на отечественные и импортные: единственным приоритетом государства должно быть развитие агропроизводства.

Без реального увеличения платежеспособного спроса (внутреннего или внешнего) рост производства невозможен, высказывается Алексей Демьяненко из «Разгуляя»: «Будет этот рост, за которым последует предложение, — заработают профтехучилища, активизируются машиностроение, переработка и т. д.». Не менее важно продолжить субсидирование покупки техники, минудобрений и СЗР, поддерживать инвестиции в мелиорацию и влагосберегающие технологии, добавляет Шевченко: прошлый год показал, насколько важно управлять производственными рисками. Решение этих вопросов позволит получать доходность на вложенный капитал и ускоренно развивать растениеводство, надеется топ-менеджер «Продимекса». Нужно повысить конкуренцию в отрасли, в том числе смелее банкротить неэффективные хозяйства, советует Басов из «Русагро».

Какая нужна рентабельность
По оценке РЗС, для простого воспроизводства рентабельность растениеводства должна быть 40%, для расширенного, включая технологическую модернизацию, — от 50%. Иванову из «Агроко» для расширенного производства и масштабирования зернового бизнеса достаточно 30%. «Не ниже 30%", — называет свой ориентир Алексей Демьяненко из «Разгуляя». Николай Шевченко из «Продимекса» говорит о не менее чем 40%-ной марже растениеводства как соответствующей рискам инвестирования в этот сегмент. От 30% до 40% — этот уровень, если он будет стабильным, устроит всех — производителей и потребителей, думает Харитонова из «Мансурово». Всем нужна разная рентабельность, рассуждает Дорохин из КФХ «Родничок». «У нас в районе «Настюша» купила обанкротившийся колхоз — 3 тыс. га земли, 300 коров, коровники, склады, технику — всего за 4 млн руб., — приводит он пример. — Чтобы окупить эти затраты, хватит и минимальной рентабельности. А я за 4 млн руб. купил один только комбайн. У меня нет хороших складов, нужны весовая, зерноток, сушилки. Поэтому, чтобы развиваться и построить необходимое, хотелось бы 100%-ной рентабельности».
Сидим на импорте
В 2010 году импорт сельхозпродукции достиг наивысшего значения за все годы рыночных преобразований, составив, по данным Минсельхоза, $36,4 млрд против $30 млрд в 2009 году и $35,2 млрд — в 2008-м.
Статьи по теме
Рекомендации
Показать еще