Дурная наследственность -Агроинвестор
Добро пожаловать на "Агроинвестор 2.0". Старую версию сайта можно найти по этой ссылке. Об ошибках и пожеланиях можно сообщить здесь.
Не более 5МБ
Спасибо! Вы подписаны на нашу рассылку!

Дурная наследственность
Татьяна Кулистикова
Агроинвестор
август 2011
Почему, вкладывая в свиноводство, нельзя пренебрегать генетикой

От выбора генетики и правильной селекции во многом зависит прибыль предприятия: здоровые и продуктивные животные позволяют зарабатывать на €8−10/гол. больше, а инвестиции окупаются быстрее. Если у предприятия нет племенного поголовья, у него нет будущего, уверены эксперты. К сожалению, это понимают не все: многие не закладывают в бизнес-планы даже расходы на зоотехнию. Показатели таких комплексов постоянно снижаются, стадо болеет, и через 4−5 лет его приходится полностью менять.

Если представить структуру вертикально интегрированного промышленного свиноводства как пирамиду, то ее верхом будет племенное стадо, а основанием — товарные животные на откорме. «Отрезав» верх, мы ставим под угрозу товарные мощности, объясняет главный эксперт по племенному делу Национального союза свиноводов Элла Васильева. Крупные предприятия, организующие собственные племцентры, как правило, делают цикл производства замкнутым. Работая по племенной программе разведения, такой центр может получить статус племзавода. Так, по словам Васильевой, работают Знаменский селекционно-генетический центр (СГЦ) «Эксимы», «Мортадель», «Вердазернопродукт», «Сибирская аграрная группа», «Лазаревский», «Пулковкий» и т. д. Но таких свиноводов пока немного, добавляет она.

Племстадо — верх пирамиды

Новые предприятия, как правило, комплектуют родительскими матками (свинками F1), а они производят товарных гибридов. Ежегодно нужно менять 40−45% маток, то есть для комплекса на 4,8 тыс. требуется 2,3−2,5 тыс./год маток, подсчитывает старший консультант в России генетической компании PIC Александр Подгурский. «Ввод в стадо нового поголовья — сложный процесс, связанный с карантином и адаптацией животных, — продолжает он. — Поэтому в последние годы некоторые инвесторы начали комплектовать стадо из 90% родительского поголовья и 10% прародительского. В этом случае ремонтных родительских свинок получают уже на комплексе, поэтому нет проблем с их адаптацией при вводе в основное стадо. Для ремонта прародительского стада из внешнего репродуктора достаточно поставлять только 250 свинок в год, что значительно дешевле завоза ремонтной родительской свинки, отмечает Подгурский.

Белгородская группа «Агро-Белогорье» в мае приобрела в Великобритании для обновления племпоголовья две партии племенных хряков генетики JSR, рассказывает замгендиректора компании Анна Белкина. Сумма сделки не разглашается. Агрохолдинг намерен разводить чистопородных крупную белую, ландраса и йоркшира. После оценки ремонтного молодняка, отбора свинок и хрячков этих животных будут оставлять для ремонта стада собственного СГЦ, основного стада репродукторов второго порядка и центров семени. «Работая по такой модели, мы рассчитываем на высокие показатели продуктивности маток — минимум по 14 поросят за опорос, — говорит Белкина. — Планируем, что не более чем за 170 дней гибридный молодняк будет достигать живой массы в 112 кг, а выход мяса составит не менее 72% веса туши. Привес на откорме будет порядка 800 г/сут., конверсия корма — не более 2,6». В строительство и развитие СГЦ «Агро-Белогорье» инвестировало 380 млн руб. Планируемый срок окупаемости — 5 лет. «Вердазернопродукт» (Рязанская область) начал строительство свинокомплекса в 2007 году, сразу решив завозить импортных свиней с высоким генетическим потенциалом. «Отечественная генетика отстала от западной на 30−50 лет. Сократить этот путь невозможно, поэтому выгоднее покупать племенных животных за рубежом, — уверена главный зоотехник-селекционер компании Анжелика Заболотная. — Это дорого: в конце 2007 года свинки стоили по €1,5 тыс., хряки — по €2,5 тыс.». Но о затратах в компании не жалеют, так как довольны показателями: 10,9 поросенка на отъеме, привесы — 700−800 г/сут., конверсия корма — 2,8. Сейчас племенное стадо ремонтируется своим молодняком, добавляет Заболотная.

У «Рощинского» (Башкортостан) статус племзавода по крупной белой породе. Кроме нее, компания разводит чистопородных йоркшира и дюрока — у двух последних импортная генетика (животных привезли из Канады). Но, как говорит замдиректора по производству Рустам Гафаров, чистопородных свиней предприятие почти не продает — нет спроса. Для товарной фермы скрещивают отселекционированные по разным направлениям продуктивности линии трех пород. Пока племенное стадо ремонтируют своими силами, хотя и предполагают, что может понадобиться «свежая кровь». Гафаров уверен, что свое племенное стадо всех используемых в производстве пород нужно лишь тем, кто может продавать племживотных, а держать его только для себя невыгодно: себестоимость племенного молодняка в 1,5 раза выше товарного.

В СГЦ тюменского племзавода «Юбилейный» разводят чистопородных крупную белую, ландраса и дюрока, а ремонтный молодняк выращивают как для себя, так и на продажу. По словам гендиректора Николая Мамонтова, крупные инвесторы покупают племенных свиней за рубежом, хотя многие отечественные предприятия, в том числе его компания, работают с импортной генетикой. Но пока животные российских селекционных центров недостаточно востребованы, соглашается он с Гафаровым. Однако импорт связан с ветеринарно-санитарными проблемами, тогда как отечественный реммолодняк покупать «проще и безопаснее», уверяет Мамонтов.

Полузависимость от Запада

Второй вариант формирования стада был распространен несколько лет назад: с подачи иностранных поставщиков непрофильные инвесторы импортировали ремонтное родительское поголовье. Такая модель сразу ставит новое предприятие в прямую зависимость от продавцов генетики. «Сначала многие не задумывались, как будут ремонтировать стадо, где брать молодняк — вкладывали только в строительство свинокомплексов и покупку животных, а формированию своей плембазы внимания не уделяли», — указывает Васильева из Национального союза свиноводов.

Третья модель — покупка чистопородного маточного поголовья и регулярный импорт хряков для получения свинки F1 и откормочных гибридов. Ситуация зависимости (как во втором случае) и полузависимости (как в третьем) от западной генетики все еще очень распространена, сетует Васильева, хотя все больше предприятий начинают понимать, что нужны свои племцентры. «Русская свинина» планирует увеличивать поголовье, но в компании уже задумались о том, что сначала нужно создать собственную племенную базу», — приводит она пример. Постоянно завозить свиней тяжело и накладно, подтверждает Мамонтов, но в России пока мало кто серьезно занимается племенными вопросами: нужно разрабатывать селекционную программу, а у нас почти нет специалистов.

На «Правдинском Свино Производстве» (Калининградская область) 3,1 тыс. маток ландраса и йоркшира. Все импортированы из Дании, стадо на 40% ремонтируют своим молодняком, но ежегодно завозят и зарубежных свинок. «Правдинское» принадлежит структурам датских фермеров-свиноводов. В компании уверены, что недостаточно ремонтировать стадо самостоятельно — нужны также сторонние закупки племенных свиней. По словам финдиректора Дмитрия Королева, свинок компания покупает примерно по €500/гол. Хряки в два раза дороже.

По словам Васильевой, без племенного поголовья и трех скрещиваемых пород могут обходиться откормочники мощностью менее чем 1 тыс. т мяса в год, где всего примерно 40 маток. При небольшом поголовье проще работать с одной породой и даже вообще не держать маток и хряков, а только брать поросят на контрактный откорм, советует она.

Не рискуя, не импортируют

Импорт животных, как правило, обходится дороже покупки в России. Последний вариант дешевле во многом благодаря логистике и нивелированию ветеринарных рисков: чтобы хеджировать их, не нужно тратить больших средств. В Германии ветеринарный тест стоит €120, в Польше и Чехии — €80, а в России — €15−16 на одно животное, сравнивает Подгурский. При импорте €20−40/сут. приходится платить за аренду карантинного помещения, плюс там в разы выше, чем у нас, транспортные расходы, аргументирует он. «Импорт усложняется получением разрешительных документов в Минсельхозе, оформлением виз, а кроме того, нет гарантий, что животные будут поставлены именно из заявленного в документах уровня генетической пирамиды, — предупреждает Подгурский. — Самый большой риск — ввоз больных животных. Такое случалось при импорте из Дании и Франции. В Европе мало крупных репродукторов, способных силами одной фермы укомплектовать комплекс на 4,8 тыс. маток. Поставка же свинок с разных ферм неминуемо ведет к ветеринарным проблемам».

Несмотря на заверения поставщиков, что животные здоровы, это может быть не так. Например, респираторные заболевания, с которыми Россия столкнулась впервые в 2004 году, — «подарки» импорта, указывает Гафаров из «Рощинского». В «Правдинском» главным риском ввоза считают не недобросовестность поставщиков, а российскую бюрократию и усложненное взаимодействие с госслужбами. По словам Королева, из-за мелких ошибок в оформлении документов машину могут развернуть на границе. У компании был случай, вспоминает он: в сопроводительных документах перепутали две последние цифры госномера прицепа, в котором везли свиней, и машина с животными долго стояла на таможне, пока из Дании не было получено письмо с подтверждением, что это ошибка заполнявшего документы поставщика.

Ошибки и выгода

Оценивать влияние племенного поголовья на окупаемость инвестиций нужно только в комплексе с другими факторами: технологией содержания, качеством менеджмента, ветеринарной ситуацией, сбалансированностью кормления и т. д., перечисляет Подгурский из PIC. Главной ошибкой инвесторов он считает полный отказ от импорта реммолодняка и ввоз чистых исходных линий для дальнейшей гибридизации с их изолированием от головных нуклеусов. «Казалось бы, стремление сэкономить на ввозе ремонтного поголовья окажет положительное влияние на эффективность производства, но происходит наоборот, — описывает Подгурский. — Эффект от улучшения линий на головном нуклеусе составит $2 на убойную свинью. Для комплекса на 4,8 тыс. маток это $200 тыс., или 5,6 млн руб. Эти цифры сопоставимы с затратами на приобретение ремонтных животных». По его мнению, производство племенных животных — вообще дорогое мероприятие: продать как племенных можно только 25%, а остальные идут на убой, причем у них намного более низкие показатели выхода мяса и выше, чем у товарных свиней, конверсия кормов. «Поэтому инвесторы не всегда стремятся создавать свои племрепродукторы: многие понимают, что дешевле и проще купить свинок у генетической компании», — заключает Подгурский.

Часть ошибок, влияющих на окупаемость проектов, заложена в бизнес-планах предприятий, указывает Васильева из Национального союза свиноводов. «Просчитывают строительство, время закрытия кредитных линий, период, когда комплекс должен начать генерировать прибыль, но не учитывают базовых правил разведения свиней и технологий работы со стадом, — говорит она. — А ведь неправильное кормление может привести к замедлению роста или вообще падежу. Стадо нуждается в регулярном притоке реммолодняка. Но в бизнес-плане этих факторов часто нет, там все идеально: построим дворец, купим два вагона корма, завезем свиней, и дальше будет только прибыль». По оценке Васильевой, без своей плембазы комплекс может как-то справляться 4−5 лет, периодически завозя поголовье и постепенно снижая показатели плодовитости маток, сохранности поросят, их прироста, конверсии и выхода мяса. Но потом потребуется полная замена стада.

Самым серьезным просчетом инвесторов Васильева считает финансирование зоотехнической службы по остаточному принципу. А некоторые бизнесмены уверены, что зоотехники в хозяйстве вообще не нужны, недоумевает она. «В таких компаниях некому формировать будущее предприятия, — предостерегает она. — Свиней станут кормить, лечить, но показатели будут падать. Такие инвесторы аргументируют свой выбор тем, что со временем стадо все равно придется менять, потому что якобы происходит его естественное ухудшение. Конечно, оно произойдет, если у предприятия нет зоотехнической службы, а значит, некому оценивать и отбирать в каждом поколении лучшее поголовье и своевременно выбраковывать малопродуктивное».

Окупаемость инвестиций прямо связана с племпоголовьем, объясняет Заболотная из «Вердазернопродукта»: компания будет зарабатывать прибыль, только если закупает продуктивных и здоровых животных. «Матки с хорошим потенциалом дают на отъеме 11 поросят за опорос, тогда как низкокачественные свинки — всего 8−9, — приводит она пример. — То есть инвестиции в осеменение, содержание и кормление свиноматок в любом случае одинаковы, но с качественной генетикой вы получите на три поросенка больше. За год происходит в среднем 2,3 опороса, а значит, разница составит почти 7 поросят на матку».

Для окупаемости инвестиций выбор генетики очень важен, рассуждает менеджер DanBred Меружан Оганнисян. По его словам, при использовании высокопродуктивных животных можно зарабатывать на €8−10/гол. больше, чем работая с менее совершенным племматериалом. «Таким образом, комплекс с поголовьем в 100 тыс. может увеличить прибыть на €0,8−1 млн», — заключает он.

Кому нужен дочерний нуклеус
«Производителям свинины проще и дешевле присоединиться к селекционному процессу одной из генетических компаний, создав дочерний нуклеус и сеть мультипликаторов для поддержания генетической пирамиды, — говорит Подгурский из PIC. — Так поступают крупные игроки: «Мираторг», «Агро-Белогорье», «Дмитрова гора», «Черкизово», «Эксима», «Омский бекон». Дочерний нуклеус входит в единую систему учета, и благодаря регулярному завозу хряков генетический прогресс передается с головного нуклеуса на дочерние». Так, по его мнению, должны работать производители, имеющие 25 тыс. и более маток. Более мелким (10−15 тыс. маток) достаточно племрепродукторов для производства прародительской или родительской свинки. Компаниям с 1−5 тыс. маток хватит 10% прародителей, завозимых генетической компанией.
Статьи по теме
Рекомендации
Показать еще