Выбор редактора

Потери России из-за «помидорной войны» с Турцией могут составить $1,3−1,5 млрд, говорится в апрельском обзоре экономической ситуации, подготовленном РАНХиГС, Институтом Гайдара и Всероссийской академией внешней торговли. В такую сумму эксперты оценили потенциальный ущерб от введенных Турцией ограничений на импорт российского зерна, растительного масла и другой сельхозпродукции. «Выигрыш российской стороны — освобождение для собственного производства ниши стоимостью в $508 млн за счет запрета ввоза турецких томатов и огурцов. Вопрос в том, смогут ли ее занять российские производители с ценой, удовлетворяющей покупателя», — говорится в исследовании.

Эмбарго на импорт сельхозпродукции из Турции было введено осенью 2015 года после того, как турецкие военные сбили российский Су-24. Под санкции попали продукты, составляющие более 60% турецкого экспорта в Россию, в результате на фоне обоюдного сокращения торговых операций Турция за 2016 год потеряла $1,7 млрд относительно 2014-го. Позднее эмбарго на ряд турецких овощей, в том числе цветную капусту, брокколи и репчатый лук, было снято, однако запрет на томаты и огурцы продолжает действовать. В качестве ответной меры Турция отменила беспошлинный режим ввоза на ряд российской сельхозпродукции, в том числе пшеницу, кукурузу, подсолнечное масло. «Турецкий запрет как ответный шаг выглядит для России более болезненным, чем запрет турецких продуктов Россией для Турции. Дело в том, что Россия — нетто-экспортер продовольствия в Турцию, на ее долю приходилось от 9,9% до 13,6% экспорта России», — констатируют эксперты в обзоре.

Ранее на Турцию приходилось 43% всего импорта томатов в Россию. Российские власти, в свою очередь, оперативно обеспечили поддержку овощеводства закрытого грунта в 2016 году, внеся этот пункт в госпрограмму поддержки сельского хозяйства. Как говорится в исследовании, было одобрено 20 инвестиционных проектов по строительству тепличных комплексов. Причем затраты только на эти проекты с учетом субсидий уже превысили стоимостной объем турецкого экспорта. «Общие затраты государства и бизнеса — 34,2 млрд руб. или примерно $570 млн против $508,3 млн турецкого экспорта томатов и огурцов в Россию», — подсчитали авторы. Что касается цен, то отпускная цена российского тепличного хозяйства значительно превышает среднюю цену ввоза импортных томатов, а цена в магазине превышает до трех раз цену, по которой томаты ввозят в Россию, сравнивают авторы исследования. Ранее на III Международном аграрном форуме «ОвощКульт» зампредседателя правительства Московской области Денис Буцаев приводил данные, что средняя отпускная цена производителей продукции в сельхозорганизациях составляет 91 руб./кг огурцов и 110 руб./кг томатов.

Сама же Турция после введения эмбарго смогла оперативно переориентировать потоки томатов, потеряв лишь 10% экспорта. Продукция пошла, прежде всего, в страны, которые имеют с Россией особые торговые режимы — Белоруссию, Азербайджан, Казахстан. Так, по данным авторов обзора, поставки турецких томатов в Азербайджан за год выросли в 54 раза, с 247 т в 2015-м до 13,4 тыс. т в 2016-м, в Белоруссию — в семь раз, с 11,9 тыс. т до 86,9 тыс. т, в Казахстан — в 12 раз, с 631 т до 7,7 тыс. т.

По словам главы Россельхознадзора Сергея Данкверта, поставками запрещенных продуктов в Россию занимаются «целые криминальные сообщества». «Минеральная вода белорусская — очень популярно. Открываешь, а там — турецкие помидоры», — сказал ранее в апреле Данкверт в интервью RNS. В то же время он уверен, что томаты для России сегодня «в меньшей степени значат, чем для Турции», а введенные Анкарой ограничения на ввоз российского зерна создадут проблемы турецкому бизнесу. «Зерно наше достаточно хорошее для того, чтобы иметь хороший спрос, а вот где турецкие коллеги найдут пшеницу?» — заявил глава ведомства в эфире «Россия 24» в понедельник. Тем не менее, по словам Данкверта, эмбарго в отношении турецких томатов частично можно было бы снять. «С нашей точки зрения, гораздо более эффективно открыть часть предприятий. Мы знаем их площадь, знаем урожайность, знаем, сколько они могут поставить. Контролировать поставки более выгодно», — признал он.