Условно российское мясо -Агроинвестор
Добро пожаловать на "Агроинвестор 2.0". Старую версию сайта можно найти по этой ссылке. Об ошибках и пожеланиях можно сообщить здесь.
Не более 5МБ
Спасибо! Вы подписаны на нашу рассылку!

Условно российское мясо
Алена Белая
Агроинвестор
октябрь 2016
Россия практически не зависит от импорта свинины, но ее производители закупают за рубежом до 100% некоторых компонентов. В среднем на их долю приходится до половины себестоимости мяса. Полностью отказаться от ввоза оборудования, ветпрепаратов, ингредиентов для кормов и прочего в ближайшее время не удастся, поскольку в стране не производятся равноценные аналоги.
Фото: Ю. Эйвазова

Зависимость России от импорта свинины за последнее десятилетие значительно снизилась. Если в 2005 году она составляла 40−45%, то в 2015-м — лишь 10%, причем потребление за это время выросло почти в два раза. Подъем промышленного производства — а с 2005-го оно увеличилось примерно в шесть раз — стал стимулом для развития многих сопутствующих секторов. Так, внутри страны удалось значительно увеличить выпуск премиксов, станкового оборудования, строительных материалов и конструкций, улучшилась ситуация с племенной работой. Но зависимость от многих зарубежных компонентов по-прежнему остается высокой.

Зависимость от импорта уменьшается

По данным Национального союза свиноводов, отрасль на 100% зависит от импортных витаминов, минеральных веществ, программного обеспечения. Высокой (до 50−90%) остается доля зарубежного оборудования для убоя и переработки, иностранных вакцин, био-, ветеринарных и фармакологических препаратов, аминокислот, белковых компонентов, оборудования для кондиционирования и вентиляции свинокомплексов. В целом, по оценке президента Мясного совета Единого экономического пространства Мушега Мамиконяна, в структуре себестоимости свинины на импортные составляющие сейчас приходится до 40−50%. «Конечно, постепенно их доля снижается, но перед государством и компаниями не стоит задачи абсолютной локализации. Нам нужно лишь уменьшить зависимость от валюты, чтобы не подвергаться влиянию ежедневных колебаний курса доллара и евро», — говорит эксперт. По его мнению, долю импортных компонентов в производстве свинины стоило бы снизить до 25%.

Больше всего российские свиноводы зависят от импортных технологий и оборудования, по некоторым составляющим — до 100%. «Станки, системы хранения, холодильное оборудование — все это завозим из-за рубежа», — отмечает гендиректор Национального союза свиноводов Юрий Ковалев. У крупных компаний оборудование для убоя и переработки скота на 80−90% импортное, добавляет Мамиконян. Но здесь есть некоторые подвижки: в начале этого года «Агро-Белогорье» и Big Dutchman начали проект совместного производства оборудования для свинарников в Белгородской области, оно будет реализовываться как внутри страны, так и за рубежом.

Существенного прогресса удалось добиться в производстве комбикормов. Если в 2005—2008 годах до 30% продукции завозилось из других стран, то сейчас отрасль практически полностью обеспечена за счет отечественного производства. Построено много комбикормовых заводов, большая часть — в составе агрохолдингов, которые занимаются свиноводством. Основными составляющими корма являются зерно, премиксы и белковый шрот. «С первым в стране нет проблем, но важна цена, поскольку зерно может составлять до 65% в себестоимости комбикорма, а за сезон оно может дорожать в два раза», — обращает внимание Ковалев. Постепенно увеличивается производство сои для выпуска шрота. Но мы все еще зависим от зарубежных нутриентов для кормов, их частично производили в Советском союзе, но после его распада сектор был разрушен, рассказывает Мамиконян. В комбикормах сейчас преобладают импортные белковые компоненты (около 65%), добавляет ведущий эксперт Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Даниил Хотько.

Восемь лет назад более 80% используемых свиноводами премиксов было импортными, знает Ковалев. Теперь — не более 10%. Российскими и иностранными компаниями построены независимые заводы по их выпуску. Правда, хотя рынок премиксов в России на 90% состоит из продукции отечественных производителей, компоненты для них полностью закупаются за рубежом, обращает внимание Хотько. Ковалев соглашается, но напоминает, что проекты производства необходимых компонентов все-таки появляются. Так, заводы по выпуску лизина в Белгородской области запустило «Приосколье», а в Тюменской — агрохолдинг «Юбилейный». Сектору нужны хорошие инвестиции и время, уверен Мамиконян: производство премиксов можно наладить за три-четыре года.

Зависимость от импортных ветеринарных препаратов за последние десять лет упала с 80−90% до 50%. «По таблетированным средствам мы зависим меньше, а вот своих вакцин достаточного качества и объема нет, — сетует Ковалев. — Но предпосылки для развития отрасли существуют, поскольку есть внутренний рынок сбыта». Сейчас реализуются проекты по производству ветпрепаратов в Белгороде («ВИК») и Москве («Нарвак»), знает эксперт.

Также пока не удается полностью заместить племенной материал. «Генетикой всерьез занимаются всего несколько крупных компаний в мире. Отечественная генетика в свиноводстве пока не может конкурировать с их разработками», — отмечает Мамиконян. С учетом строительства в стране селекционно-гибридных и селекционно-генетических центров (продолжение темы на стр. 36) производство племенных животных в России практически локализовано, возражает Ковалев. «Нам требуется около полумиллиона ремонтных свинок в год, чтобы поддерживать производство на высоком генетическом уровне, и почти всех мы производим сами. Также почти не завозится семя хряков, — утверждает он. — Но еще предстоит локализовать исследовательскую часть, здесь мы действительно зависим от разработок мировых компаний». Для этого, по мнению эксперта, нужны значительные инвестиции, участие государства и кадровые ресурсы. Кроме того, необходимо время — не менее 10 лет.

Руководитель исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации (НМА) Сергей Юшин добавляет, что генетика не просто наука, но и коммерция: конкуренция здесь не менее жесткая, чем в товарном свиноводстве. Работа сегодняшних лидеров в генетике десятки лет выстраивалась именно в связке науки и бизнеса. «Ученым нужно создать необходимую атмосферу. Возможно, понадобится поддержка ведущих генетических компаний, еще большее их вовлечение в работу в России. И тогда лет через двадцать мы получим результат, — рассуждает он. — Хотя даже сейчас в стране к генетике как науке относятся двояко. Один из примеров — запрет ГМО».

По словам Юшина, необязательно самостоятельно выпускать все составляющие. Россия занимает определенное место в глобальной производственной цепочке, и нужно искать те направления, где мы можем производить продукцию, способную конкурировать в том числе на внешнем рынке. «Зависимость от ввоза каких-либо компонентов нестрашна, рынок давно стал глобальным», — подчеркивает он.

Пробелы на рынке

Директор датской «АКО Функи Раша» (разрабатывает и производит оборудование для содержания и кормления свиней) Мила Кристиансен соглашается, что доля импортного оборудования в российском свиноводстве остается на высоком уровне — около 90%. По ее мнению, в ближайшие годы ситуация не изменится, более того, показатель может расти в унисон с развитием рынка. Так, в 2017 году свиноводческий сектор прибавит 7−12%. «В России пока не умеют делать оборудование для свиноводства нужного качества и с оптимальными затратами, — уверена она. — Хотя в последние два-три года на рынке появились российские станки для животных, но в основном их выпускают небольшие фабрики для некрупных хозяйств». Технологии таких заводов, как правило, далеки от уровня западных предприятий, и улучшения не предвидится отчасти из-за отсутствия знаний и необходимого технического оснащения, отчасти из-за инвестиционной составляющей, считает Кристиансен.

Некоторые виды оборудования, такие как системы кормления и вентиляции, в России не выпускают совсем, и в ближайшее время ситуация по тем же причинам не изменится. Для развития этого направления нужны огромные вложения, решение о целесообразности которых должно приниматься на государственном уровне. Кристиансен думает, что, возможно, лучшим решением будет создание благоприятных экономических условий для развития торговых отношений с зарубежными производителями, ведь кроме финансовых средств нужна технологическая база, которой в России нет. На Западе же производство оборудования развивалось десятилетиями, оно постоянно совершенствуется. «Например, в Дании инвестиции в науку в свиноводстве составляют €1 млн в год, добавьте сюда всестороннюю поддержку государства, кредиты на развитие сроком 30 лет и т. д.», — делится она.

По наблюдениям Кристиансен, зависимость от импорта положительно влияет на доходность свиноводческого бизнеса, так как переход на отечественное оборудование (то, которое возможно производить в России) приведет к росту его доли в структуре затрат, и в итоге увеличится себестоимость продукции. Оборудование, которое инвестор приобретет чуть дешевле (в миллионных проектах разница в цене между поставщиками может составлять €10 тыс.), в процессе эксплуатации окажется некачественным, буквально в первые месяцы работы потребуются дополнительные затраты на запчасти. В результате увеличится срок окупаемости вложений. «Правда, и импортное оборудование не всегда гарантированно качественное, — уточняет Кристиансен. — Закупать его нужно напрямую у производителей, тогда инвестор может быть уверен, что не получит сборную солянку из залежавшихся складских остатков».

Компания Feedland Group поставляет на российский рынок ферменты для оптимизации рационов кормления животных. В этом сегменте практически 100% продукции — импорт. В России зарегистрировано более 60 кормовых добавок с ферментом фитаза от 25 производителей. 99% — это зарубежные поставщики, знает гендиректор компании Петр Канардов. В последние пару лет на рынке стали появляться компании, предлагающие ферменты отечественного производства. «Правда, в большинстве случаев это замаскированная китайская продукция, выдаваемая за российские инновационные разработки, — утверждает он. — Из тех кормовых добавок, которые используются при производстве комбикормов для свиней, Россия пока не может заместить витамины (100% зависимость), ряд ферментов и аминокислот».

Тем не менее в среднесрочной перспективе доля импорта, по словам Канардова, точно будет снижаться. «У нашей страны есть отличные возможности в области биотехнологий, и со временем мы сможем выпускать высокотехнологичную продукцию, — уверен он. — Для этого в первую очередь необходимо развитие научно-исследовательской базы. Насколько мне известно, сейчас в этом направлении активно работает Фонд «Сколково», там есть очень интересные и перспективные проекты».

Однако топ-менеджер напоминает, что остается актуальным и вопрос государственной регистрации кормовых добавок. Законодательная база Евразийского экономического пространства позволяет поставлять в Россию добавки, зарегистрированные в Белоруссии или Казахстане. «С одной стороны, это, конечно, плюс для развития торговли, но с другой — на рынке появляются просто опасные вещества, например добавки, содержащие формальдегиды и другие канцерогены, — рассказывает Канардов. — Многие участники рынка отмечают, что количество кормовых добавок, зарегистрированных в Казахстане, выросло в десятки раз. При этом все они могут беспрепятственно поставляться российским сельхозпредприятиям».

Проектно-конструкторское бюро «Бегарат» занимается проектированием перерабатывающих и убойных заводов, при этом использует оборудование разных производителей в зависимости от того, какое лучше подходит в каждом конкретном случае. Часть оборудования по чертежам компании может изготавливаться в России, рассказывает гендиректор бюро Татьяна Грамлих.

Оборудование для убоя для промышленных предприятий с частичной автоматизацией, как правило, полностью зарубежное. «Здесь в замещении импорта нет практического смысла — внутренний рынок слишком мал: почти все крупные производители уже модернизировали заводы, и они на 100% оснащены иностранным оборудованием, — комментирует она. — А выход с ним на внешний рынок практически невозможен, так как сильна конкуренция». На мировом рынке успешные примеры замещения импорта в этом сегменте есть в Бразилии за счет введения запретительных пошлин и субсидирования местного производителя — компании Sulmaq, и в Китае благодаря очень большим объемам рынка страны и Юго-Восточной Азии. Однако на мировом рынке ни китайское, ни бразильское оборудование не конкурентоспособно по сравнению с европейским: известным мировым игрокам больше доверяют, утверждает Грамлих.

Основная часть оборудования для разделки и логистики — это конвейерные системы, специальные машины (например, для снятия шкуры) и программное обеспечение. Существенную долю этого оборудования часто производят локальные компании, поскольку в таких линиях приходится что-то переделывать, перестраивать процессы под потребности рынка. Однако у флагманов индустрии в России это оборудование тоже практически полностью зарубежное, знает Грамлих. Убой и разделка — наиболее затратные части процесса переработки, это очень трудоемкий процесс с низкой и даже отрицательной добавленной стоимостью. Приобретая иностранное оборудование, инвесторы надеются получить доступ к технологиям, чтобы снизить свои риски. Кроме того, работа с иностранной компанией позволяет рассчитывать, что сроки реализации проекта будут выдержаны, а гарантии соблюдены. К тому же заказать оборудование в Польше или Словении по ценам и срокам выгоднее, чем в России, так как в нашей стране компонентная база практически полностью отсутствует.

Зато мелкие и средние предприятия теоретически могут полностью заместить импортное оборудование, полагает Татьяна Грамлих. Во всем мире его производят, поставляют и обслуживают локальные компании. Из-за низкой добавленной стоимости и высоких накладных расходов крупным игрокам эти проекты неинтересны, а у мелких производителей в Европе часто нет достаточного опыта работы на экспорт, они склонны преуменьшать значение проблем, с которыми может столкнуться заказчик, и завышать цены, компенсируя собственные риски, продолжает она. «Поэтому, покупая такое оборудование, мелкие и средние предприятия, и без того находящиеся в сложных условиях, еще больше ухудшают свою рыночную позицию», — уверена она.

Девальвация добавила проблем

Введение продовольственного эмбарго и девальвация рубля в один момент изменили ситуацию на рынке, говорит Татьяна Грамлих: на прилавке мясо стало дешевле колбасы. Больше других в этой ситуации выиграли компании, у которых был выстроен полный цикл производства. Основной удар пришелся на производителей колбас, у которых нет своего сельхозподразделения: на фоне общего снижения потребления произошло дополнительное смещение спроса от колбасных изделий и деликатесов в сторону охлажденного и замороженного мяса. «В то же время нельзя забывать, что именно производители колбас являются основными потребителями свинины: чем меньше объемы выпуска их продукции, тем меньше свинины им необходимо, — обращает внимание Грамлих. — При этом на рынке B2B российская свинина конкурирует не только с импортной, но и с другими видами сырья, в частности птицей (курица, индейка), а также порошковыми протеинами, преимущественно импортными».

Девальвация рубля в конце 2014 года привела к увеличению издержек, которые были компенсированы ростом цены. Рентабельность бизнеса в этот сложный период оставалась на комфортно высоком уровне — 30−40%, и только после существенной коррекции цены на свинину в конце 2015-го доходность сократилась до 10−20%, комментирует Даниил Хотько.

Замгендиректора агрохолдинга «Комос Групп» (Удмуртия) Алексей Пивоваров отмечает, что себестоимость свинины примерно на 70−75% формируется из кормов, 5−6% приходится на ветпрепараты. В последние годы компания отмечает тенденцию роста показателя из-за удорожания компонентов производства. Так, цена кормов за последний год увеличилась почти на 20%, отчасти это связано с удорожанием сырья, отчасти — с повышением цен на импортные составляющие — премиксы, добавки, витамины и пр., стоимость которых привязана к валютному курсу. Еще 4−5% в себестоимости свинины приходится на энергоресурсы, которые также дорожают почти каждые полгода. Общий уровень инфляции в стране (12,9% за 2015 год) затрагивает остальные статьи затрат — заработную плату, расходы на ремонт и т. д., добавляет топ-менеджер.

По словам Пивоварова, доля импорта в кормах составляет около 10%, в ветпрепаратах — 70%, а в оборудовании доходит до 90%. При этом отечественных аналогов часто не существует. «В 2014—2015 годах мы попытались частично перейти на отечественные ветпрепараты. Результат неутешительный — нам пришлось почти полностью вернуться к импортным: если по цене отечественные аналоги выигрывают, то по качеству и эффективности — многократно уступают зарубежным, — делится руководитель. — То же самое можно сказать и о кормовых добавках. Так что заместить эти компоненты пока не получается». Основная проблема зависимости от импорта в том, что стоимость зарубежных средств производства зависит от курсов валют. «Укрепляется доллар — растет себестоимость, а значит, снижается маржа, — комментирует Пивоваров. — Уменьшение доли импорта поможет, но для этого качество отечественных аналогов должно быть сопоставимым, а этого, к сожалению, пока нет».

Доля импортных составляющих в производстве «Омского бекона» (входит в группу «Продо») за последние два года снизилась с 70% до менее чем 50%. Российскими аналогами удалось заменить некоторые компоненты кормов, специализированные расходные материалы, запчасти. Импортными по-прежнему остаются генетика, ветеринарные препараты, оборудование и запчасти к нему, а также ряд ингредиентов в составе комбикорма. Самыми уязвимыми статьями расходов, по мнению директора по закупкам и логистике холдинга Генриха Арутюнова, остаются генетический материал и вакцины.

Он признает, что, поскольку свинокомплексу компании более 40 лет, ему довольно сложно соперничать с современными предприятиями по себестоимости. «В среднем у новых предприятий она на 10−12% ниже, это стало одним из важных факторов старта инвестпроекта по реконструкции нашего «Омского бекона»», — говорит он. То, что резкое ослабление рубля произошло одновременно с ограничением ввоза импортной свинины, уберегло отечественное свиноводство от значительных убытков. При этом программа замещения импорта, а также не дающие расслабляться системные скачки курсов валют приучили отрасль быстро реагировать на изменения, комментирует топ-менеджер. «Гибкость, которую свиноводство приобрело за несколько лет, позволит нам уверенно работать на рынке и после отмены санкций и ограничений», — уверен он.

Импорт — не самое страшное
По мнению Сергея Юшина, высокая доля импорта в себестоимости производства свинины в России сегодня не самая большая проблема. Неэффективная борьба с АЧС является куда большей головной болью и риском. «Дальнейшее ухудшение ситуации с распространением заболевания может надолго блокировать развитие отрасли», — предупреждает он. Отсутствие роста внутреннего потребления свинины из-за снижающейся покупательной способности и структурный перекос (свинина как сырье для колбас слишком дорогая) будут тормозить увеличение производства, так как снижается доходность бизнеса, добавляет Татьяна Грамлих.
Статьи по теме
Рекомендации
Показать еще