Не видят негатива -Агроинвестор
Добро пожаловать на "Агроинвестор 2.0". Старую версию сайта можно найти по этой ссылке. Об ошибках и пожеланиях можно сообщить здесь.
Не более 5МБ
Спасибо! Вы подписаны на нашу рассылку!

Не видят негатива
Татьяна Кулистикова, Николай Лычев
Агроинвестор
март 2013
Минэкономразвития ждет от АПК прорывных результатов, следует из нового «прогноза-2030»

Возглавляемое Андреем Белоусовым Минэкономразвития (МЭР) опубликовало прогноз социально-экономического развития до 2030 года. Агропроизводство должно вырасти на 31,2−48%, производительность труда — в 1,4−1,6 раза, инвестиции могут вдвое превысить объемы 2011 года, производство мяса прибавит 30−40% и даже молока станет в 1,4−1,5 раза больше. Эксперты в эти цифры почти не верят: развитие АПК останется инерционным, следует из их комментариев.

В 2001—2012 годах национальная экономика росла в среднем на 5,1% в год, но ее развитие было крайне неравномерным, пишет МЭР. Начало «нулевых» годов совпало с преодолением последствий валютного и бюджетного кризисов 1998—1999 годов, а экономический подъем 2001−2008-го был прерван глобальным финансовым кризисом, причем отечественная экономика продемонстрировала тогда самую большую цикличность из всех стран G20. С 2012 года страна находится в новой фазе роста, для которой характерны замедление инвестиционного, потребительского и ослабление — внешнего спроса. Замедлился рост кредитования нефинансовых организаций, сокращаются инвестиции в основной капитал. Авторы прогноза отмечают необходимость поддержать экономический рост, одной из составляющих которого называют доступность кредитов предприятиям реального сектора, развитие транспортной инфраструктуры и поддержку основных секторов-потребителей, в том числе АПК.

Ненаписанный сценарий

Сельское хозяйство все эти годы демонстрирует схожее с национальной экономикой неравномерное развитие, говорится в прогнозе. Первая причина — выраженная зависимость от природно-климатических условий. Тем не менее среднегодовой темп роста агропроизводства с 2008 по 2011 годы был вполне приличным — 5,2%, оценивает министерство, а доля сельского хозяйства в ВВП в 2011-м составила 3,4%.

В долгосрочной перспективе МЭР предполагает сохранение «динамики поступательного развития» сектора, а свой прогноз основывает на двух бодрых сценариях — «инновационном» и «форсированном». Оптимизму чиновников можно позавидовать: консервативного сценария развития сельского хозяйства министерство не рассматривает, хотя он предусмотрен документом как по нацэкономике, так и для отдельных отраслей. Негативных сценариев развития нет вообще.

Инновационный вариант отражает повышение конкурентоспособности АПК с сохранением тенденции замещения импорта. Россия будет использовать конкурентные преимущества своего агросектора, улучшать инвестклимат и наращивать инновационную активность, а также улучшать условия жизни на селе. Рост производства продукции сельского хозяйства в этом сценарии составит в 2030 году 31,2% по отношению к 2011-му. То есть среднегодовой темп в течение этих 19 лет будет всего лишь на уровне 1,6%. Форсированный сценарий динамичнее: он предполагает 48-процентный рост агропроизводства за этот же период, или примерно на 2,5% в год. В этом сценарии, за основу которого взят инновационный, страну ждет «интенсификация всех имеющихся факторов роста» АПК, его ускоренное обновление с выходом на высокотехнологичный уровень, глубокая модернизация социальной и инженерной инфраструктуры, высокие стандарты жизни сельского населения.

Реалистичность достижения прогнозных показателей [притом не только в аграрном секторе] будет зависеть от экономико-политической ситуации, комментирует научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин. По его словам, сейчас российская экономика по сравнению с другими странами находится в неплохом состоянии, хотя и чувствует влияние мировой рецессии и замедления роста. Но, несмотря на то, что мы и держимся во многом лучше других (в основном благодаря природным ресурсам), говорить, что все будет в порядке, не совсем честно, замечает эксперт.

Инновационный и форсированный варианты — «изобретение для начальства», думает Ясин: «Из прогноза следует, что если мы ничего не будем делать — у нас будет инерционное развитие, если приложим какие-то усилия (например улучшим инвестиционный климат) — то уже инновационное. Ну, а форсированный вариант, по-моему, просто предложен для хорошего настроения». Между тем именно форсированный сценарий развития предусматривает реализацию поставленных президентом в инаугурационных указах задач по созданию и модернизации 25 млн высокопроизводительных рабочих мест, увеличению объема инвестиций, повышению производительности труда и т. д., следует из прогноза МЭР.

Ясину представляется другой сценарий развития экономики и АПК. Его он называет модернизацией сверху. «Большую часть решений по-прежнему будут принимать наверху, там же изыщут деньги, принуждая крупный бизнес к частно-государственному партнерству, — описывает он. — При этом если что-то не будет получаться, то государство начнет увеличивать расходы и долю своего участия, пытаясь достичь результата. В этом варианте единственная сила, которая может поднимать нашу экономику в новых условиях, — энергия бизнеса — почти не задействована, поскольку не создается максимально свободных условий для инициативы снизу».

Сейчас руководство страны склонно к модернизации сверху, поскольку для этого не нужны институциональные изменения — такие, как решение проблемы коррупции. Но подъем экономики уже не может опираться на нефть и газ. Если не дать развиться бизнес-инициативам, не создать благоприятной почвы для инвестиций, то страна продолжит жить инерционно, рассуждает эксперт. «Представьте, что наша экономика развивается со скоростью два процента в год, — предлагает он. — Это весьма неплохо и соответствует темпу развитых стран. Но мы не развитая страна, нам нужно догонять».

Более негативный, чем этот, вариант развития страны Ясин считает маловероятным: все-таки рыночные преобразования сформировали «мощный пласт бизнеса», который продолжит работать, несмотря на то, что говорят и делают власти. То же сельхозпроизводство неплохо пережило последний кризис, сейчас страна примерно на 70% обеспечена отечественным продовольствием, мы вывозим зерно и в состоянии увеличить экспорт до 30−35 млн т/год, перечисляет он.

Можем дотянуть

Благодаря технической и технологической модернизации агрокомплекса, прогнозирует МЭР, производительность труда в сельском хозяйстве увеличится за 19 лет в 1,4 — 1,6 раза. Схожий темп, сравнивают чиновники, за это время продемонстрирует производительность труда в аграрном секторе США (1,5 раза). «При условии устойчивого развития страны эти цифры представляются даже заниженными», — оценивает президент Agrifood Strategies Альберт Давлеев. Но для реализации такой амбициозной задачи, по его мнению, необходимы три условия: готовность государства пожертвовать соцподдержкой персонала, не желающего добросовестно работать; создание прозрачной и свободной от коррупции системы взаимоотношений бизнеса и госорганов, которые будут благоприятствовать свободной конкуренции; готовность агробизнеса к более низкой, чем ранее, но предсказуемой маржинальности, которая вынудит их повышать производительность и сокращать издержки. Важную роль сыграет доступ производителей к современным высокоэффективным технологиям и оборудованию мирового класса, а его регулирует исключительно государство таможенно-тарифной политикой, добавляет эксперт. В 2030 году инвестиции в основной капитал сельского хозяйства, оценивает МЭР, вырастут по отношению к 2011-му в 1,7−2,1 раза. Генерировать инвестиционный рост будет «ужесточение конкуренции на внутреннем и мировых рынках» в ходе интеграции в ВТО и единое экономическое пространство (ЕЭП). Оба этих проекта меняют формулу господдержки, но в то же время создают «широкие возможности» для вывода отечественной агропродукции на новые рынки сбыта, сказано в прогнозе. Потенциал инвестирования отечественного капитала в агрокомплекс с 2012 года начал заметно истощаться, замечает Давлеев. Высокие риски, сокращение программ краткосрочной поддержки, рост финансовой нагрузки, участившиеся природные катаклизмы все больше настораживают инвесторов. «Многие любой ценой пытаются выйти из бизнеса, — знает он. — За редким исключением иностранные инвесторы, несмотря на привлекательность российского потребительского рынка, все с большей опаской смотрят на наш бизнес-климат и не видят возможности ведения здесь дел без нарушения своих корпоративных правил». Инвестиционные фонды не уверены, что местные проекты, в которые они вложатся для повышения капитализации и дальнейшей перепродажи активов или ценных бумаг, будут ликвидны. Но в целом в денежной массе и по ценам 2011 года инвестиции в основной капитал АПК могут формально дотянуть почти до обозначенного министерством уровня, предполагает Давлеев.

С господдержкой возможно все

По версии МЭР, долгосрочными тенденциями развития сельского хозяйства до 2030 года — кроме усиления конкуренции — будут рост численности мирового населения и платежеспособного спроса на продовольствие, повышение уровня жизни в развивающихся странах, биотехнологии, увеличение производства органической продукции и вовлеченность АПК в мировую торговлю.

Биотехнологии, разъясняется в документе, способствуют селекционно-генетическим инновациям в растениеводстве и животноводстве. Результатом станет возможность производить сорта растений «повышенной урожайности», устойчивые к неблагоприятным погодным условиям, болезням и вредителям, а также создание продуктивных пород скота и птицы. Органическая продукция распространена в высокоразвитых странах, причем спрос на нее растет. У России с ее земельными ресурсами «огромный потенциал» развития производства экологически безопасных продуктов, которые выгодно экспортировать, считают авторы прогноза. В числе факторов, от которых зависит развитие агроиндустрии, министерство называет природу/климат, внешнюю и внутреннюю макроэкономику, рост реальных располагаемых доходов российского населения, а также господдержку. Последняя должна быть нацелена на продбезопасность, экологизацию, эффективное использование ресурсов, рост конкурентоспособности производителей и гарантировать им финансовую устойчивость. Господдержка может оказать существенное влияние на реализацию прогнозов МЭР, соглашается гендиректор группы «Агробизнес» Александр Чил-Акопов: без нее сельское хозяйство сейчас почти не может развиваться. «Для выхода на прогнозные показатели необходимы гигантские капиталовложения, поэтому инвесторам нужна помощь», — говорит он. Уровень господдержки после присоединения России к ВТО будет поэтапно снижаться, а ее форма уже сейчас во многом изменена, напоминает гендиректор ставропольской компании «Мелас» (входит в «Агрико») Владимир Погадаев. Но главное, государство не дает сельхозпроизводителям гарантий доходности, тогда как на западе это является нормой. «Я спрашивал у фермеров США и других развитых стран, как о них заботится государство, и всегда слышал в ответах «мне гарантировано», — рассказывает он. — В наших законах и госпрограммах формулировки обтекаемы, нет никаких гарантий получения поддержки в полном объеме. Во всяком случае, прежние механизмы были такими, но есть надежда, что погектарные выплаты станут гарантированными и четко определенными». Без законодательно закрепленных гарантий сельхозпроизводители не могут учитывать уровень господдержки в бизнес-планах и использовать эти цифры при оценке возможных инвестиций, добавляет Погадаев. Как министерство видит долгосрочное развитие зернового рынка и производства мяса, см. в рубрике «События». Масличный рынок в прогнозе выглядит благополучно. Он будет развиваться за счет роста урожайности, стабильного мирового спроса, который обеспечит аграриям высокую рентабельность масличных агрокультур. В 2030 году урожай подсолнечника прибавит 11%, рапса — 30%, сои — 28% в сравнении с 2011-м. В полтора раза вырастет производство растительных масел. Авторы прогноза ждут стабилизации посевов сахарной свеклы и роста благодаря интенсификации (увеличение урожайности до 400−450 ц/га). Объем ее возможного производства они оценивают в 45−48 млн т/год к 2030-му, оговаривая, что реализация потенциала зависит от природного фактора, уровня агротехнологий, господдержки, расширения мощностей хранения и переработки сырья. «Объем производства свекловичного сахара в долгосрочной перспективе прогнозируется на уровне пяти-шести млн т [в год], минимизируя присутствие импортного сырца на рынке», — написано в прогнозе. Конечно, сельхозпроизводство связано с погодными рисками, но в целом достижение прогнозных показателей по растениеводству и, в частности, зерну (127−141 млн т в 2030 году) реально, думает Погадаев. «Не будет серьезных природных катаклизмов — продолжат развиваться технологии и расширяться посевы, сейчас этот процесс идет довольно активно, — рассуждает гендиректор «Меласа». — Сработают два фактора: интерес к земле плюс вовлечение в оборот заброшенных угодий и развитие технологий. Уже сейчас сельхозпроизводители стараются переходить на современную ресурсосберегающую технику, позволяющую снизить потери при сборе урожая».Чил-Акопов считает возможным рост производства зерна до 127−141 млн т, но только если увеличатся посевы кукурузы. «При нынешнем балансе зерновых на такие объемы вряд ли удастся выйти, — рассуждает он. — Хотя в какие-то годы за счет благоприятных погодных условий могут быть рекордные урожаи, но в среднем такой рост объемов за счет пшеницы или ячменя маловероятен».

Мясная зависимость

Президент Мясного союза Мушег Мамиконян говорит, что прогнозировать развитие мясного сектора до 2030 года — «очень смело». По его мнению, к 2020 году рынок вырастет на 15−20%, а дальнейший рост будет зависеть от экспорта. «Современная модель животноводства не автономна: любая страна, производящая большой объем продукции, является и импортером, и экспортером, — поясняет он. — Поэтому прогноз роста производства мяса на 40% предполагает развитие экспорта, но это проблематично при создавшихся в России ветеринарно-санитарных условиях, в частности, из-за распространения АЧС и отсутствия реалистичного решения проблемы». Конкретных перспектив экспорта в прогнозе нет. МЭР лишь оговаривает, что дополнительным источником роста мясной отрасли станет «выявление наиболее емких и доступных зарубежных рынков сбыта животноводческой продукции».Прогнозируемый ведомством рост потребления свинины (29 кг/год на человека в 2030-м) возможен, а показатель птицы будет еще больше прогнозных 32 кг/год, продолжает Мамиконян, то есть потребительские ожидания министерства выглядят консервативными. В условиях ВТО вне зависимости от объемов импорта и ветеринарно-санитарных стандартов неизбежно снижение цен на свинину. Ее цена будет давить на цену мяса птицы. «Если будет расти ВВП, а потребление — прибавлять один-два процента в год, то прогноз МЭР вполне может оправдаться», — рассуждает Мамиконян. Но МЭР ничего не говорит о факторах, которые могут помешать росту производства мясной продукции, замечает он. Развитие животноводства в среднесрочной перспективе зависит от того, удастся ли власти оптимизировать поддержку сектора. «Сейчас инвестиционная активность в свиноводстве будет снижаться, возможно временное падение производства из-за активного ухода с рынка неэффективных производителей. Часть освободившегося рынка займет импорт, рост которого неизбежен, — отмечает Мамиконян. — Если государство сможет перенаправить запланированные в бюджете для развития сектора средства на его поддержку (то есть давать деньги не на рост мощностей, а на поддержание доходности и эффективности производства) и выделять их, скажем, в форме субсидий на килограмм произведенной продукции, то после временного спада свиноводство снова выйдет на позиции импортозамещения и станут возможны прогнозные показатели МЭРа». В противном случае инвесторам будет неинтересно вкладывать в развитие производства и строить новые мощности. Попытки ограничить импорт для сохранения высоких внутренних цен и рентабельности свиноводства будут неправильным решением, считает Мамиконян: потребители и переработчики мяса не должны из своего кармана поддерживать инвестиционную привлекательность сектора. «Нужно быть либеральнее и не бояться снижения цен на свинину, — уверен он. — Если сейчас государство сможет переформатировать поддержку, то современные предприятия выдержат непростой период, а в долгосрочной перспективе продолжат развиваться».

Цифры с потолка

Молочная отрасль, по прогнозу МЭР, будет развиваться «умеренными темпами» и, «несмотря на создавшиеся условия» жесткой конкуренции, по правилам ВТО и интеграции страны в единое таможенное пространство. Господдержка поможет увеличить поголовье и продуктивность дойного стада, а рост доходов населения и популярности здорового образа жизни — нарастить потребление до 312−315 кг/год на человека вместо 246 кг в 2011 году. При этом импорт молочных продуктов в ресурсах сократится на семь-восемь процентов — до 11−12%, а производство молочной продукции в 2030 году, к 2011-му, может вырасти в 1,4−1,5 раза. Как всегда, прогнозы министерства очень оптимистичны и далеки от реальности, высказывается руководитель аналитического центра ассоциации «Союзмолоко» Татьяна Рыбалова: «Мы можем вырасти до упомянутых в прогнозе объемов среднедушевого потребления молока, но как?». Единственный вариант — рост импорта, следует из ее слов: в последние годы потребление в основном так и росло. Если проанализировать прогноз, исходя даже из минимальных показателей, то получается, что при импорте в 6,5 млн т в 2030 году и указанном потреблении экспорт должен составить 5,8 млн т. «Не знаю, просчитывали ли это в МЭР, но цифры кажутся фантастическими, — рассуждает Рыбалова. — Несмотря на огромные вливания в сектор за время нацпроекта и первой госпрограммы, производство молока с 1992 по 2011 годы сократилось на 15,6 млн т (с 47,2 млн т до 31,6 млн т). Вопрос, какой должна быть помощь государства, чтобы достичь прогнозируемого уровня? Особенно при ВТО, когда в ближайшие пять лет ежегодно будут снижаться таможенные пошлины». Такие прогнозы делаются в расчете на то, что к 2030 году о них никто не вспомнит, добавляет Рыбалова. Прогноз МЭР слишком оптимистичен, притом непонятно, из чего он складывается, соглашается Чил-Акопов из «Агробизнеса». В перспективе 5−10 лет он, наоборот, видит сокращение производства молока. «Нет долгосрочных кредитов на 15−20 лет, инвесторы не будут строить новые фермы, а старые предприятия с нынешними высокими ценами на корма (которые, думаю, могут сохраняться несколько лет) станут совсем неэффективными и начнут уходить с рынка, к тому же снижается производство молока в ЛПХ», — перечисляет он. Целевые показатели молочного сектора учитывают производство молока в ЛПХ, но этот сегмент сокращается, чего госведомства не принимают во внимание, добавляет гендиректор липецкой агрофирмы «Трио» Евгения Уваркина. Показатели госпрограммы-2008/12 (увеличить производство молока до 37 млн т с 31,9 млн т в 2007 году) не были достигнуты, уровень производства остался прежним: по Росстату, в 2012 получилось 31,9 млн т, напоминает она. «Можно прогнозировать что угодно, но пока мы не разберемся, почему не удалось дорасти даже до более скромных, чем у МЭР, объемов производства, в секторе будет продолжаться стагнация», — уверена Уваркина. К 2030 году, по ее словам, возможно даже снижение производства молока. Проблема в некорректной статистике, которая мешает правильно оценивать действительность и верно планировать, добавляет она, а также в недостаточной эффективности господдержки. «Можно произвести и 60 млн т молока: посмотрите на Белоруссию, где за несколько лет увеличили производство с 6 до 10 млн т, а теперь ставят цель за три года выйти на 15 млн т, — говорит Уваркина. — Но у них сумасшедшая господдержка! У нас же при сегодняшнем подходе к сектору прогноз МЭР нереален».

«Не смогли остановиться»
Министр экономического развития Андрей Белоусов о сельском хозяйстве

«У нас по динамике инвестиций в сельское хозяйство отрасль стала одним из лидеров, и буквально за последние 10 лет практически с нуля объем капиталовложений в отрасли увеличился до уровня, примерно сопоставимого с инвестициями в электроэнергетику, то есть очень большой объем. На самом деле речь идет о том, что появились практически целые отрасли внутри сельского хозяйства, такие, например, как сфера первичной переработки. Она возникла практически с нуля. Возник целый ряд крупных хозяйственных комплексов в птицеводстве, свиноводстве. Сейчас даже в производстве говядины создаются крупные комплексы. Сельское хозяйство в России стало инвестиционно привлекательной отраслью». /Из выступления на саммите АТЭС во Владивостоке/
«В свое время была развернута программа поддержки сельского хозяйства, которая основывалась на предоставлении дешевых и по сути беззалоговых кредитов. Тогда это было сделано абсолютно правильно. Программа, которую начинал реализовывать [министр сельского хозяйства] Алексей Васильевич Гордеев, была тем рычагом, с помощью которого удалось привлечь в сельское хозяйство крупных инвесторов. Вслед за кредитами в сельское хозяйство пошли крупные инвестиции, начали развиваться крупные комплексы — в птицеводстве, в свиноводстве, в молочном животноводстве. Даже комплексы, связанные с крупным рогатым скотом, хотя всегда считалось, что это направление убыточно. Все это начало жить. Беда в том, что вовремя не смогли остановиться. Я говорил и Виктору Алексеевичу Зубкову, и Елене Борисовне Скрынник, что задолженность сельского хозяйства растет, а рентабельность — нет, что разрыв между ними достиг 10 раз и больше. Это абсолютно неприемлемо: так можно подсадить Россельхозбанк. Где-то услышали, а где-то нет. В результате пришли к тому, что сейчас есть». /"Ведомости"/
Статьи по теме
Рекомендации
Показать еще