Журнал «Агроинвестор»
Минэкономразвития ухудшило прогноз динамики сельхозпроизводства в этом году и допускает его снижение. Отраслевые аналитики настроены более оптимистично и пока видят перспективы роста, хотя и небольшого. Ключевым вызовом для сельского хозяйства остается зависимость от погодных условий, а они пока не самые благоприятные и уже привели к задержке ярового сева. Кроме того, продолжают сказываться макроэкономика и геополитика, а в числе потенциально новых риск-факторов напряженная ситуация с ГСМ
Согласно базовому сценарию Минэкономразвития, сельхозпроизводство в 2026 году снизится на 1,4% относительно 2025-го. В предыдущем макропрогнозе, вышедшем в сентябре прошлого года, ведомство оценивало рост в 2026-м на 3,9%. В прошлом году сельхозпроизводство увеличилось на 4,9%. На 2027 год ведомство повысило прогноз роста сельхозпроизводства с 2 до 2,5%, на 2028-й — с 2,8 до 4,3%. Прогноз на 2029 год — плюс 3,2%. Согласно консервативному варианту, в 2026 году сельхозпроизводство снизится на 2%, в 2027-м — вырастет на 1,9%, в 2028-м — на 3,9%, в 2029-м — на 2,8%. Согласно проекту публичной декларации приоритетных целей и задач Минсельхоза на этот год, индекс сельхозпроизводства составит 110,3% относительно 2021 года (в сопоставимых ценах). В 2025-м целевой индекс был на уроне 107,9% к 2021-му, таким образом, за этот год он может увеличиться на 2,4%.
Аналитики прогнозируют подъем
Пересмотр прогноза на этот год скорее отражает возросшую неоднородность отрасли, чем свидетельствует о ее системном замедлении, считает директор практики «Потребительский сектор и АПК» Strategy Partners Вадим Аникин. Несмотря на то что по итогам 2025 года сельхозпроизводство выросло на 4,9%, внутри АПК сохраняется существенная разница в динамике отдельных сегментов. В таких условиях итоговые показатели все меньше определяются средними тенденциями по отрасли и все больше зависят от результатов отдельных крупных секторов, способных оказывать заметное влияние на общую динамику производства, отмечает он.
Наиболее показателен в этом отношении контраст между растениеводством и животноводством. «В 2025 году индекс производства в растениеводстве составил 109%, тогда как в животноводстве — 100%. При этом за пять лет (2020-2025) диапазон колебаний индекса производства в растениеводстве составлял от 94 до 118%, тогда как в животноводстве изменения оставались минимальными и находились в пределах нескольких процентных пунктов», — сравнивает Аникин.
В то же время стоимостные показатели остаются устойчивыми, продолжает эксперт. Объем производства в хозяйствах всех категорий вырос с 6,5 трлн руб. в 2020 году до 10,6 трлн руб. в 2025-м (CAGR — 10%). Структура производства остается практически неизменной: на растениеводство приходится порядка 55%, на животноводство — около 45%.
Основной риск для отрасли связан не столько с производственным потенциалом, сколько с экономикой производства, говорит Аникин. «Если в предыдущие годы рост обеспечивался сочетанием благоприятной ценовой конъюнктуры, доступного финансирования и расширения экспортных возможностей, то сейчас производители работают в условиях существенно более высокой стоимости капитала и роста затрат, — комментирует он. — Именно поэтому прогнозы становятся более консервативными даже при сохранении значительных объемов производства».
«Рексофт Консалтинг» рассматривает 2026 год для сельского хозяйства как год повышенной неопределенности и скорее слабой динамики, чем уверенного роста. «Прогноз Минэкономразвития с переходом от роста к снижению выглядит логичным сигналом, — считает управляющий директор компании Дмитрий Краснов. — Отрасль одновременно сталкивается с погодным фактором, более дорогим финансированием, давлением на маржу и ограничениями по инвестиционным решениям».
Согласно прогнозу Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) на начало третьей декады июня, в этом году динамика сельхозпроизводства по итогам 2026 года сохранится в положительной зоне. «По нашим наблюдениям, есть возможность прироста производства зерновых и масличных, а это основа растениеводческого сектора в плане объемов. При этом драйвером увеличения объемов сельхозпродукции может стать урожай масличных. Конечно, если позволит погода, — оценивает гендиректор ИКАР Дмитрий Рылько. — Прирост производства продукции животноводства если и будет, то незначительный — порядка 1%. Поэтому мы считаем, что общая прибавка объемов продукции АПК по итогам текущего года может составить 1-2%».
У ведущего научного сотрудника Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Дениса Терновского нейтральный прогноз динамики сельского хозяйства на этот год. «На изначальные ожидания небольших положительных темпов роста повлияли не совсем благоприятные погодные условия во время ярового сева, которые потенциально могут снизить размер будущего урожая, продолжающийся период жесткой денежно-кредитной политики и крепкого рубля, который затрагивает экспортный потенциал АПК, — поясняет он. — При этом макропараметры скорее влияют на сельское хозяйство вдолгую, осложняя инвестиции и заставляя аграриев пересматривать производственные планы на будущие сезоны. А конкретно здесь и сейчас они осложняют работу переработке, особенно небольшой и занятой в том числе экспортом, которая не имеет доступа к льготному финансированию».
Драйверами традиционно остаются масличные благодаря многообразию сфер их использования, пшеница скорее будет стабильна, рассуждает Терновский. Есть неопределенность в животноводстве: внутренний рынок насыщен и может даже несколько сжаться на фоне динамики доходов населения, а экспортные поставки при крепком рубле не могут быстро расти. Кроме того, нулевая ставка вывозной пошлины на зерно выравнивает стоимость кормов с зарубежными конкурентами, что также ограничивает экспортный потенциал, комментирует он.
При этом яровой сев в этом году шел с отставанием, и на момент подготовки статьи Минсельхоз не сообщал о его завершении. Национальный союз агростраховщиков обращал внимание, что в 27 регионах из-за задержки сева на фоне неблагоприятных погодных условий агрокультуры развивались с отставанием. Так, в ряде регионов Центрального федерального округа по состоянию на конец мая — начало июня вегетационный индекс был на 15-25% ниже среднемноголетнего значения. «Отставание сева — важный индикатор, но окончательный результат будет зависеть от структуры посевных площадей, погоды в июне-июле, доступности оборотного финансирования и экспортной конъюнктуры», — обращает внимание Краснов.
По мнению ведущего аналитика Россельхозбанка Андрея Дальнова, отставание ярового сева не должно оказать существенного влияния на динамику в растениеводстве — она останется положительной. «Среди зерновых культур основным драйвером может стать кукуруза, среди масличных — подсолнечник, — считает он. — Положительную динамику можно ожидать и в животноводстве. Здесь лидирующей отраслью в этом году может стать свиноводство. В целом можно рассчитывать на рост сельского хозяйства на 1-2% и более в отсутствии погодных и других форс-мажоров».
Руководитель департамента по работе с клиентами рыночных отраслей ВТБ Дмитрий Средин, напротив, уверен, что отставание ярового сева не пройдет бесследно для урожайности, но считать, что «поздний сев = плохой урожай», некорректно. Опыт 2010 и 2024 годов показывает, что даже при оптимальных сроках посевной ключевым фактором остаются погодные условия в течение сезона, напоминает он. «На урожайность работает совокупность факторов — качество подготовки, обеспеченность ресурсами и уровень операционного управления. Мы уже видим, что компании вносят существенные корректировки в производственные программы, чтобы обеспечить урожайность и сократить потери, — говорит он. — Сейчас мы рассматриваем отставание сева как фактор риска. Окончательные выводы по урожайности и динамике отрасли будем делать в начале июля, когда появятся первые фактические данные по ранним культурам и станет возможна более точная оценка».
У агрохолдинга «Степь» планы по динамике производства в сегменте растениеводства формируются исходя из того, что урожайность основных культур ожидается в рамках плановых показателей. «Целевые ориентиры по объемам производства опираются на сложившуюся структуру посевов и устоявшиеся технологии производства сельхозпродукции, — комментирует гендиректор компании Андрей Недужко. — Ключевыми факторами, которые влияют на реализацию планов, выступают три группы условий. Основной лимитирующий фактор — дефицит влаги, характерный для двух предыдущих лет, но в текущем сезоне он компенсируется благодаря осадкам. Это создает предпосылки для получения плановой урожайности по ряду ключевых культур. Второй фактор — рыночная конъюнктура по нашей основной культуре, пшенице. Уровень цен на нее задает общий финансовый контур и влияет на распределение ресурсов внутри севооборота». Динамика спроса и ценовые параметры по другим значимым культурам, таким как нут, лен, горох, также формируют альтернативные экономические ориентиры и могут корректировать планы в ходе сезона. При этом итоговая динамика объемов будет определяться тем, насколько будут устойчивы эти факторы в течение всего производственного цикла, отмечает топ-менеджер.
Агрохолдинг «Лазаревское» не ставит перед собой задачу любой ценой наращивать объемы производства. «В текущих условиях для нас гораздо важнее эффективность, качество продукции и управляемость бизнеса, — отмечает глава компании Кристина Романовская. — По основным направлениям деятельности мы планируем сохранить объемы производства на уровне прошлого года. В свиноводстве это порядка 55 тыс. гол. единовременного содержания, в растениеводстве — обработка около 26 тыс. га земель. Основной акцент делаем на повышение производительности труда, снижение внутренних издержек и развитие переработки продукции с более высокой добавленной стоимостью». На реализацию этих планов, по ее словам, будут влиять кадровый дефицит, стоимость кредитных ресурсов, погодные условия в растениеводстве, а также ценовая конъюнктура на рынке свинины и зерновых культур. «При этом мы считаем, что именно качество управления становится главным фактором устойчивости агробизнеса», — добавляет Романовская.
Оценивать урожай этого года пока рано: впереди слишком много факторов, которые могут сильно на него повлиять, комментирует глава КФХ из Воронежской области Никита Токмаков. «Если же говорить о ситуации в моменте, то в нашем хозяйстве есть как положительные, так и отрицательные факторы. К последним относится более поздний, чем обычно, сев, который к тому же проводился в переувлажненную почву. Если бы мы ждали хорошего состояния почвы, мы бы вовсе вышли за пределы всех допустимых сроков, — делится он. — С другой стороны, в почве пока есть влагозапас. Однако, согласно прогнозу, ожидается отсутствие дождей, возможно, будет засуха. Влага из почвы быстро уходит». Озимые в хозяйстве к третьей декаде июня выглядели нормально, но, так как весной было очень влажно, сохранялся риск отрицательного влияния болезней на урожай. Ситуация с яровыми — кукурузой и соей — будет во многом зависеть от наличия дождей в июле, в период их цветения.
В 2026 году СХП «Мокрое» планирует увеличить объемы производства молока на 8,3%. За период с января по май показатели выросли с 16,3 тыс. т до 17,6 тыс. т по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, рассказывает гендиректор компании Ирина Бачурина. «По основным культурам мы рассчитываем на урожайность не ниже показателей 2025 года, который для себя считаем очень удачным. Тогда, например, урожайность яровой пшеницы прибавила более 25% относительно предыдущего сезона, кукуруза на зерно превысила плановый показатель компании почти на 80%, а соя — более чем на 25%», — делится она.
«Агросила» сохраняет традиционный подход к планированию: по каждому ключевому виду продукции устанавливается план, превышающий фактические показатели 2025 года, при этом целевые ориентиры формируются с учетом детального анализа прошлогоднего периода и реального потенциала производственных площадок. В растениеводстве это выражается как в расширении посевных площадей — со 190,9 тыс. га до 201,6 тыс. га, так и в росте валового сбора: по зерновым ожидается увеличение с 393 тыс. т до 475 тыс. т, по масличным культурам — с 58 тыс. т до 95 тыс. т, по сахарной свекле — с 1198 тыс. т до 1281 тыс. т. «В животноводстве и переработке также заложен устойчивый рост: план по валовому производству молока увеличен с 44 тыс. т до 44,85 тыс. т, по производству мясной продукции из птицы — со 126,8 тыс. т до 129,15 тыс. т», — приводят данные в компании. Среди позитивных факторов, влияющих на достижение этих результатов, — проведенная модернизация мощностей, улучшение технологических регламентов и повышение эффективности использования ресурсов; среди ограничивающих — погодные риски, волатильность рынков, изменение потребительского спроса.
Потенциальные драйверы
С учетом текущей конфигурации — курс рубля, экспортные пошлины, логистика, дорогие кредиты — говорить о ярко выраженных драйверах роста для всего агросектора в этом году сложно: по большинству массовых сегментов отмечается сжатие маржи. «Наиболее заметно это в зерновом сегменте, где предложение остается избыточным, а эффективность экспорта ограничена, в мясном блоке (свинина, птица, говядина), а также в переработке масличных, где конкуренция за сырье и действующие параметры регулирования серьезно давят на финансовый результат предприятий», — комментирует Средин.
При этом производство масличных культур остается одним из немногих сегментов растениеводства с высокой маржинальностью. Масложировые заводы активно конкурируют за сырье, формируя устойчивый внутренний спрос и поддерживая цены на подсолнечник, сою и рапс на привлекательном для производителей уровне, отмечает он. В сочетании с развитой экспортной инфраструктурой и растущим мировым спросом на масло и шрот это создает условия, при которых основная прибавка по прибыли и экспортной выручке в ближайшие годы с высокой вероятностью будет приходиться именно на этот сегмент, полагает он.
По оценке Аникина, наиболее перспективными с точки зрения роста в этом году выглядят животноводство и переработка сельхозсырья. «Если результаты растениеводства в большей степени зависят от погодных условий и конъюнктуры сырьевых рынков, то животноводство традиционно демонстрирует более устойчивую производственную динамику», — поясняет он. Дополнительный потенциал роста формирует развитие переработки: по итогам 2025 года экспорт продукции глубокой переработки увеличился на 12% и достиг примерно $20 млрд. Расширение таких поставок говорит о постепенном изменении структуры агроэкспорта: все большую роль начинают играть товары с более высокой добавленной стоимостью. В результате драйвером роста становится не столько увеличение объемов производства, сколько повышение ценности конечного продукта для внутреннего и внешнего рынков, рассказывает эксперт.
Драйверами в этом могут оставаться сегменты с высокой степенью управляемости производства и более длинным инвестиционным горизонтом, думает Краснов. В их числе он называет птицеводство, свиноводство, молочное производство у эффективных игроков, переработку и тепличные проекты с контролируемой технологией. «Их преимущество в том, что результат меньше зависит от одного погодного окна, а операционная модель позволяет точнее управлять расходной частью, то есть кормами, биобезопасностью, а также загрузкой мощностей и контрактами с сетями», — уточняет эксперт.
Тормозить общую динамику могут прежде всего наиболее погодозависимые и капиталоемкие сегменты растениеводства, где одновременно давят сроки сева, цена ресурсов и экспортная конъюнктура, продолжает Краснов. В овощеводстве и картофелеводстве ситуация неоднородная: высокий уровень самообеспеченности по ряду позиций снижает импортные риски, но при избытке предложения и слабой цене производитель быстро сталкивается с падением маржи. «В такой ситуации рост физических объемов не всегда означает повышение экономической устойчивости», — отмечает он.
Сдерживать динамику отдельных сегментов могут высокая стоимость финансирования и рост производственных издержек, добавляет Аникин. «Наиболее чувствительными к этим факторам остаются капиталоемкие проекты с длительными сроками окупаемости, а также направления, в большей степени зависящие от внешней рыночной конъюнктуры, — говорит он. — В этих условиях конкурентные преимущества получают сегменты, способные сочетать устойчивый спрос, более высокую маржинальность и возможность создания дополнительной стоимости на каждом этапе производственной цепочки».
Погода — главный вызов
Ключевым вызовом для сельского хозяйства остается зависимость от погодных условий и режима осадков — это традиционный, но определяющий фактор для растениеводства, значимость которого сохраняется из года в год, отмечает Недужко. «Важными остаются также экономические параметры: высокие цены на топливо и удобрения напрямую влияют на структуру затрат и маржинальность», — добавляет он.
По прогнозам метеорологов, погодный феномен Эль-Ниньо в этом году может стать рекордным по силе. Это означает, что экстремальных погодных явлений можно ожидать почти повсюду. Но в особой зоне риска находятся Австралия, страны Юго-Восточной Азии, Центральная Америка, где ожидается засуха, обращает внимание Дальнов. «Блокада Ормузского пролива означает, что фермеры во многих странах не имели возможности закупать достаточное количество азотных и фосфатных удобрений в течение четырех месяцев. Комбинация последствий военно-политического кризиса и погодных форс-мажоров может привести у существенному снижению мирового производства основных сельскохозяйственных культур», — рассуждает эксперт.
Российские фермеры обеспечены удобрениями и не находятся в прогнозных зонах риска из-за Эль-Ниньо, продолжает он. Во втором полугодии и в начале следующего года могут сложиться благоприятные условия для наращивания экспорта базовых сельскохозяйственных культур. В отдельных случаях — в странах Африки, Юго-Восточной Азии, Индии — может возникнуть дополнительная потребность в гуманитарных поставках продовольствия, допускает он. «Открытие Ормузского пролива может привести к выравниванию торгового баланса и коррекции курса рубля вниз. Это также должно привести к росту конкурентоспособности российских производителей как внутри страны, так и при экспортных поставках», — считает Дальнов.
Кроме традиционного влияния погодных факторов, на агросекторе в этом году также продолжают сказываться макроэкономика, геополитика, кредитные ставки, курс рубля, перечисляет Рылько. «В числе потенциально новых риск-факторов для стабильной работы отрасли можно выделить напряженную ситуацию с ГСМ и двумя видами удобрений», — добавляет он.
По словам Токмакова, актуальными для КФХ остаются климатические и ценовые вызовы, а также добавляются те, что связаны со стоимостью топлива, которая в июне увеличилась более чем в два раза по сравнению с февралем. «Удобрения тоже не дешевеют, хотя обычно цены на них в июне-июле снижаются, и их (например, селитру) можно закупить на осень или на следующий год», — делится фермер.
Помимо погоды, ключевое влияние на сельское хозяйство в этом году продолжат оказывать макроэкономические условия, вторит ему Аникин. В первую очередь речь идет о сохраняющейся высокой стоимости заемного финансирования. Это влияет как на текущую операционную деятельность, так и на реализацию инвестиционных проектов. «В условиях роста стоимости капитала предприятия вынуждены более осторожно подходить к расширению производства, модернизации мощностей и запуску новых направлений бизнеса», — отмечает он.
Среди дополнительных факторов риска эксперт выделяет рост производственных издержек, колебания валютного курса и изменения конъюнктуры внешних рынков. Для экспортно ориентированных компаний особое значение приобретают вопросы рентабельности поставок на фоне укрепления рубля, тогда как для отрасли в целом сохраняют актуальность риски удорожания логистики, топлива, техники и других ресурсов. «Все большее значение приобретают не отдельные краткосрочные вызовы, а накопленный эффект одновременного воздействия нескольких факторов, который оказывает давление на инвестиционную активность и финансовую устойчивость предприятий», — подчеркивает Аникин.
Краснов в числе главных непогодных факторов, влияющих на сельхозпроизводство в этом году, называет стоимость денег, курс рубля, логистика, топливо и доступность техники, запасных частей, средств защиты растений и семян по отдельным позициям. Для сельского хозяйства это особенно чувствительно, потому что значительная часть затрат возникает до момента получения выручки, подчеркивает он. Высокая стоимость заемных средств увеличивает цену ошибки в производственном плане и делает компании осторожнее в закупках, модернизации и расширении. «Топливный рынок стоит рассматривать как отдельный риск. Даже если физического дефицита нет, локальные перебои, рост цен или административные ограничения в пиковые периоды могут быстро отражаться на полевых работах и логистике», — говорит он. Крепкий рубль частично снижает издержки импортеров оборудования и компонентов, но для экспортеров сельхозсырья и продовольствия ухудшает рублевую выручку. В результате один и тот же макрофактор по-разному действует на растениеводство, животноводство и переработку, рассуждает эксперт.
В ВТБ ключевым риск‑фактором для отрасли на горизонте ближайших лет видят снижение инвестиционной привлекательности как в растениеводстве, так и в животноводстве. Это связано не столько с уровнем процентных ставок, сколько с ухудшением финансовых результатов: совокупный сальдированный финансовый результат сельского хозяйства за последние два года сократился примерно на треть — с 758 млрд руб. до 509 млрд руб., сравнивает Средин. «Маржинальность по EBITDA снизилась до 15-20% — это приемлемый уровень для ряда отраслей, но для растениеводства этого недостаточно: бизнес работает в условиях высокой ценовой и погодной волатильности, а каждый сезон, по сути, является отдельным инвестиционным циклом с авансированием затрат и неопределенным результатом», — обращает внимание он.
Дополнительное давление создает экспортное регулирование, продолжает Средин. По ключевой экспортной культуре — пшенице — действующий механизм пошлины фактически работает как переменный налог: при превышении базовой цены 18 тыс. руб. за тонну он забирает до 70% дополнительной выручки. «Приоритет внутреннего рынка понятен, но текущая конструкция одновременно давит и на внутренние, и на экспортные цены, что не позволяет в полной мере монетизировать экспортный потенциал, накапливать капитал и вкладываться в обновление техники и инфраструктуры», — подчеркивает эксперт.
Одним из индикаторов на рынке выступает динамика обновления машинно-тракторного парка: средний возраст техники сейчас колеблется в диапазоне от девяти до 15 лет, коэффициент обновления в 2025 году составил всего около 2,9% — то есть на каждые 100 единиц техники было приобретено лишь порядка трех новых. При ограниченном доступе к капиталу и отсутствии стимулов для инвестиций парк продолжит неизбежно устаревать. Как следствие, снижение эффективности, рост простоев и потерь при севе и уборке, резюмирует он. «На этом фоне вертикально интегрированные холдинги остаются в относительно более устойчивом положении: возможность балансировать маржу между производством сырья и переработкой позволяет им сохранять инвестиционный ресурс, а также последовательно удлинять цепочку создания стоимости и заходить в новые переделы», — добавляет Средин.
Главным вызовом для отрасли остается кадровый вопрос, уверена Романовская, причем речь идет не только о рабочих профессиях, но и об инженерных кадрах, специалистах по автоматизации, IT и среднем управленческом звене. Второй серьезный вызов — высокая стоимость денег: при нынешних ставках многие инвестиционные проекты становятся экономически менее привлекательными и требуют более тщательной оценки. Третий фактор — продолжающаяся трансформация аграрного рынка. Меняются логистические цепочки, стоимость техники, сервисного обслуживания и комплектующих. Это требует от предприятий постоянной адаптации, перечисляет она. «Вместе с тем мы видим в этих вызовах и возможности. Именно дефицит кадров ускоряет внедрение цифровых технологий и автоматизации. В последние годы мы активно инвестируем в цифровизацию производственных процессов и создание собственных технологических решений, которые позволяют повышать эффективность без существенного увеличения численности персонала», — делится руководитель.
«Агросила» в этом году сталкивается с тремя ключевыми вызовами, которые требуют системной адаптации всех бизнес-процессов. Первый — турбулентность на товарных рынках. «Например, в молочном направлении дополнительное давление создают избыточные запасы сыров и сливочного масла, а также рост импорта из Беларуси, — говорит представитель компнаии. — Второй — макроэкономическое давление и высокая ключевая ставка. Как и весь сектор АПК, холдинг в полной мере ощутил влияние дорогих кредитных ресурсов. Третий — структурные ограничения: кадровый дефицит и импортозависимость. На фоне роста издержек холдинг сталкивается с дефицитом квалифицированных кадров и изменениями логистических цепочек». Кроме того, западные санкции серьезно изменили рынок агротехники и производственного оборудования: многие зарубежные производители прекратили поставки и обслуживание. В ответ «Агросила» развивает собственное производство запчастей и в 2026 году полностью перешла на семена отечественной селекции по трем ключевым культурам. «Новые вызовы по сравнению с прошлым годом не появились, однако все три фактора значительно усилились, превратившись из временных ограничителей в устойчивые системные риски, которые теперь закладываются во все управленческие решения», — уточняет представитель компании.
Агроэкспорт может вырасти
По прогнозу Дмитрия Рылько, экспортный потенциал агросектора в этом году может быть выше, чем в предыдущем, так как его основа — зерно и масличные, по которым пока ожидаются хорошие урожаи. Экспортный потенциал российского АПК в этом году остается высоким, уверен Вадим Аникин. За последние пять лет поставки агропродукции за рубеж увеличились с $30,6 млрд до более чем $41 млрд, а по итогам первого квартала 2026 года выросли на 19% год к году. Это свидетельствует о сохранении устойчивого внешнего спроса на российскую продукцию и о высокой адаптивности отрасли к изменяющимся условиям мировой торговли, рассуждает он.
Вместе с тем укрепление рубля остается одним из ключевых факторов давления на экспортную рентабельность, продолжает он. Более сильный курс национальной валюты снижает ценовую конкурентоспособность российских поставщиков на внешних рынках и ограничивает финансовый результат экспортных операций, особенно в массовых товарных категориях с относительно невысокой маржинальностью. «Однако влияние валютного фактора не стоит переоценивать, — добавляет Аникин. — Конкурентоспособность российского агроэкспорта определяется не только курсом, но и эффективностью производства, развитием логистики, доступом к рынкам сбыта и глобальным спросом на продовольствие. Укрепление рубля скорее сдерживает темпы роста экспорта и оказывает давление на рентабельность компаний, чем становится определяющим фактором для объемов поставок».
По текущим оценкам, совокупный экспорт продукции АПК в этом году может составить порядка $43 млрд. Россия продолжит выполнять свои экспортные обязательства и вносить существенный вклад в глобальную продовольственную безопасность, в том числе за счет поставок в страны Африки, говорит Дмитрий Средин. Однако укрепление рубля и экспортные пошлины уже привели к тому, что средняя цена пшеницы 4-го класса на внутреннем рынке за год снизилась примерно на 20-22% — до уровня около 12,9 тыс. руб. за тонну в Центральном Черноземье, и, наращивая объемы экспорта, в рублевом выражении аграрии получают заметно меньше, обращает внимание он.
Экспортный потенциал у российского агросектора сохраняется, особенно по зерну, масложировой продукции, отдельным видам переработки и продукции животноводства, говорит Дмитрий Краснов. Но в этом году важнее говорить не только о физических объемах поставок, а о рублевой экономике экспорта, обращает внимание он. «При прочих равных крепкий рубль снижает рублевую выручку экспортеров и делает российское предложение менее гибким в цене на внешних рынках. Позитивная динамика роста экспорта в первой половине 2026 года может заметно переломиться в негативную сторону во второй его половине, — допускает он. — Негативный эффект курса особенно заметен для сырьевых экспортных сегментов с высокой конкуренцией и низкой возможностью переложить издержки на покупателя. Для продукции с большей добавленной стоимостью влияние мягче: там больше пространства для работы с ассортиментом, упаковкой, контрактами и логистикой. Поэтому главный вывод — экспорт останется важным каналом для отрасли, но крепкий рубль будет снижать его стимулирующую роль для внутреннего производства и маржи».
Кадровый дефицит ограничивает производительность
Кадровый вопрос остается одним из наиболее острых, соглашается Краснов, особенно для технологичных производств, переработки, логистики и хозяйств, где требуется квалифицированная работа с техникой и цифровыми системами. «Причем это не только вопрос наличия рабочих рук. Растет потребность в агрономах, ветеринарных специалистах, инженерах, операторах современной техники, технологах пищевых производств и управленцах, которые способны работать с данными, — знает он. — Поэтому кадровый дефицит постепенно превращается в ограничитель производительности. Можно купить технику или построить объект, но без компетентной команды он не даст расчетной эффективности».
В прошлом году дефицит кадров в отрасли оценивался в 140-200 тыс. человек, напоминает Аникин. При этом речь идет не только о нехватке персонала как таковой, но и о растущем дефиците специалистов, способных работать с современными технологиями и высокопроизводительной техникой, отмечает он. «Отрасль активно реагирует на этот вызов через повышение уровня оплаты труда. За период с 2020 по март 2026 года средняя заработная плата в сельском хозяйстве увеличилась с 35,1 тыс. руб. до 82,4 тыс. руб. в месяц, а среднегодовой темп роста составил 15,3%, что превышает средний показатель по экономике, — говорит он. — Однако даже опережающий рост заработных плат пока не позволяет полностью закрыть кадровый разрыв: уровень оплаты труда в АПК по-прежнему остается почти на 40% ниже среднероссийского. Конкуренция за работников идет уже не только между предприятиями внутри отрасли, но и между секторами экономики в целом».
Кадровый дефицит все больше становится вопросом производительности труда. Возможности экстенсивного привлечения работников ограничены, а значит, дальнейший рост отрасли будет во многом зависеть от скорости внедрения автоматизации, цифровых решений и технологий, позволяющих компенсировать нехватку персонала без пропорционального увеличения численности занятых, добавляет Аникин.
Вопрос кадров упирается в уровень заработной платы, считает Терновский. По мере размывания разницы между городским и сельским населением агросектор теряет преимущество низких зарплат. «В условиях, когда цены диктует экспортный рынок, выход один — рост производительности труда. А для этого нужны капиталовложения, которые сейчас затруднены», — комментирует он.
Проблема не столько в «нехватке рук», сколько в экономике мотивации, считает Средин. «Сегодня квалифицированный механизатор, управляющий комбайном стоимостью 20-30 млн руб., в разгар уборочной страды может зарабатывать 7-10 тыс. руб. в сутки, — знает он. — Это сопоставимо с тем, что предлагают сезонные работы на южных курортах, — “без пыли” и ответственности за технику на десятки миллионов». Пока сохраняется такой диспаритет, работа в поле во многом остается уделом людей по призванию, а все остальные уходят туда, где условия и зарплаты выше, рассуждает эксперт. Чтобы изменить это, по его словам, нужны такие правила игры, при которых сельхозпредприятия смогут стабильно зарабатывать больше, повышать оплату труда и делать работу в секторе конкурентной. Прочие предпринимаемые меры — агроклассы, гранты, профориентация — критически важны, но обеспечат эффект только на горизонте 10 лет, добавляет он.
Дальнов уверен, что кадровый вопрос в обозримой перспективе не потеряет своей актуальности. «Нормальным количеством безработных считается 4-5% рабочей силы. Мы, возможно, в этом году останемся на абсолютно рекордном минимуме в 2,2%, достигнутом в прошлом году. По прогнозам макроэкономистов, показатель останется ниже нормы как минимум до 2029 года», — обращает внимание эксперт. По его мнению, выходом из ситуации будет продолжение автоматизации и роботизации отрасли, то есть частичная замена труда как фактора производства на капитал.
«Возможно, менее очевидным выходом будет привлечение в отрасль людей, для которых сельское хозяйство является в равной степени трудом и образом жизни», — допускает он. Фермеры обладают преимуществом перед крупными формами там, где плохо работает эффект масштаба: в производстве органической продукции, в животноводстве с использованием выпаса или просто доступа к открытым пространствам. Потенциальный спрос на данную продукцию очень высок, и, как правило, он повышается с ростом доходов и осведомленности потребителя о характеристиках продукта, отмечает Дальнов.
Что будет с ценами
Цены реализации сельхозпродукции в последние годы демонстрируют устойчивую тенденцию к росту. За период с 2020 по 2025 год отрицательная динамика фиксировалась только дважды — в 2020 и 2023 годах, напоминает Аникин. Стабилизация индекса на уровне 110-112% в 2024—2025 годах говорит о том, что рост цен постепенно становится не эпизодическим явлением, а устойчивой характеристикой рыночной конъюнктуры, подчеркивает он. «Ключевое влияние на ценовую ситуацию продолжают оказывать факторы себестоимости. Отрасль работает в условиях дорогого заемного финансирования, роста затрат на оплату труда, технику, логистику и другие производственные ресурсы. Пока эти факторы сохраняют свое влияние, предпосылок для существенного ослабления ценового давления на уровне производителей не просматривается», — резюмирует он.
По словам Средина, стоимость большей части продукции растениеводства по-прежнему остается под давлением курса рубля и экспортного паритета. Если вынести валютный фактор «за скобки» и принять курс в качестве константы на уровне 80 руб. за доллар к концу сезона 2026/27, то по зерновым эксперты ВТБ ожидают умеренного восстановления: цена на пшеницу 4-го класса к концу сезона может стабилизироваться в районе 17-17,5 тыс. руб. за тонну без НДС на элеваторе порта Новороссийск. Цены на масличные культуры, хотя уже выросли с начала года, по‑прежнему имеют потенциал дальнейшего повышения. Это связано как с сохраняющимся спросом, так и с динамикой цен на кормовую составляющую (шрот) и масла, рассказывает он.
Ограничение роста — обоснованное решение
В холдинге «АгриВолга» по итогам планирования на 2026 год принято решение сохранить консервативную динамику производства с максимальным приростом к уровню 2025-го не более 5%. Ограниченный рост обусловлен структурными проблемами отрасли: высокой себестоимостью производства и низкой рентабельностью, характерными для сегмента органической молочной продукции, поясняет гендиректор компании Михаил Левин.
«Производство органического молока предъявляет значительно более высокие требования к инфраструктуре, персоналу и ресурсам по сравнению с традиционным молочным производством. Совокупность обязательных условий существенно увеличивает операционные затраты и, как следствие, конечную стоимость продукта для потребителя», — комментирует он.
Для органического производства есть ряд условий, напоминает Левин: большой экологически чистый земельный участок, предназначенный для выгула животных; просторные производственные помещения, отвечающие нормам органического стандарта; специализированный зоотехник или диетолог, ответственный за контроль рациона животных; состав корма — не менее 90% экологически чистых компонентов сертифицированного происхождения. Также требуется период адаптации: коровы обязаны провести не менее восьми месяцев в условиях органического содержания до получения соответствующей маркировки. «Совокупность перечисленных факторов формирует себестоимость, существенно превышающую среднерыночную. Это сужает целевую аудиторию продукта и ограничивает возможности масштабирования производства без риска снижения рентабельности, — подчеркивает руководитель. — Основной риск это высокая цена конечного продукта, которая сужает круг потенциальных покупателей и снижает оборачиваемость, что дополнительно давит на финансовый результат». Вторая проблема — это фальсификат и подрыв доверия рынка. Размывание понятия «органическая продукция» приводит к снижению готовности платить за продукт премиум-цену.
«Текущая рыночная конъюнктура обусловливает необходимость взвешенного подхода к планированию объемов производства. Ограничение роста на уровне 5% является обоснованным решением, — подчеркивает Левин. — Высокая операционная нагрузка не позволяет масштабировать производство без ущерба для рентабельности. Рыночная неопределенность, вызванная фальсификатом, снижает предсказуемость спроса. Стратегический приоритет, который мы выбираем: сохранение качества и репутации при умеренном росте объемов — это более ценная позиция, чем агрессивное масштабирование в условиях высококонкурентного и нестабильного рынка».
В свою очередь, стоимость продукции животноводства преимущественно опирается на баланс спроса и предложения внутри страны, продолжает он. Цены на ключевые виды мяса — свинину, птицу и говядину — останутся под давлением структурных факторов. Внутренний рынок свинины перенасыщен на фоне устойчивого прироста производства. По мясу птицы давление на цены обусловлено увеличением китайского импорта в предшествующий период: несмотря на введенные ограничения, его эффект продолжает ощущаться на рынке. Дальнейший потенциал роста цен на говядину в большей степени сдерживается динамикой реальных доходов населения и конкуренцией со стороны субститутов. «По мясу птицы и говядине мы ожидаем динамику цен вблизи общего уровня инфляции, тогда как по свинине не закладываем возвращения к ценам 2025 года и прогнозируем снижение средней цены по итогам 2026 года на 8%», — делится эксперт.
По сырому молоку аналитики ВТБ ожидают, что среднегодовой уровень в 2026-м останется ниже прошлогоднего примерно на 5-10% на фоне насыщения внутреннего рынка и роста запасов молокоемкой продукции (сливочного масла, сыров и сухого молока). При этом отпускные цены заводов‑переработчиков на ключевые виды такой продукции в среднем удерживаются вблизи уровня прошлого года, что обеспечивает восстановление их маржи после просадки годом ранее, отмечает Средин. «На этом фоне все большее значение приобретает вертикальная интеграция по всей цепочке создания стоимости — от поля до полки. Такая модель балансирует маржу между производством и переработкой в зависимости от ценовой конъюнктуры, а также обеспечивает контроль качества и снимает риски сбыта и хранения», — говорит он.
«Рексофт Консалтинг» ожидает разнонаправленной динамики цен на сельхозпродукцию. По массовым культурам давление может сохраняться там, где предложение окажется высоким, а экспортная доходность — ограниченной из-за курса и мировых цен. По товарам с высокой долей затрат на энергию, логистику, корма, упаковку и заемное финансирование, наоборот, себестоимость будет подталкивать цены вверх или как минимум не позволит быстро снижать их вслед за отдельными сезонными факторами, комментирует Краснов. «Что касается базовых культур, то цена на пшеницу будет под давлением и не выйдет за пределы $250 за тонну до декабря 2026 года, — считает он. — Это создаст непростую ситуацию в первой половине сезона 2026/27 с точки зрения конъюнктуры российского предложения в связи с неплохими видами на урожай, достаточными запасами у ряда ключевых стран — покупателей российской пшеницы и достаточными запасами, сформированными на мировом рынке». Ситуация может начать меняться во второй половине сезона, когда можно ожидать повышения цен, допускает эксперт. По продукции масложирового комплекса возможна благоприятная для российского предложения внешняя ситуация. Однако рост стоимости топлива и логистики на внутреннем рынке может стать дополнительным фактором, влияющим на конкурентоспособность российского предложения, не исключает он.
До тех пор, пока нет итоговой картины по общему объему урожая, любые прямые прогнозы по ценам преждевременны, уверен Недужко. «Мы сейчас работаем через сценарное планирование: просчитываем варианты под разные уровни сборов урожая и темпов реализации, выстраиваем точки управляемости. На внутреннем рынке сейчас заметна ценовая коррекция — это следствие баланса запасов и спроса, — говорит топ-менеджер. — Однако картина может ощутимо измениться к моменту основных продаж в зависимости от итоговых сборов, темпов реализации и сезонной конъюнктуры».
По словам Романовской, ситуация с ценами остается неоднородной по разным направлениям. Так, в свиноводстве цены находятся на уровне ниже средних многолетних значений, что оказывает давление на рентабельность производителей. При этом себестоимость продолжает расти почти по всем статьям: заработная плата, логистика, ремонт и обслуживание техники, ветеринарные препараты, комплектующие и расходные материалы. «В растениеводстве ситуация также остается непростой из-за высокой зависимости от погодных условий и волатильности цен на зерно. Поэтому ключевым фактором становится не столько рост выручки, сколько способность компании управлять затратами, — подчеркивает она. — За последние годы мы создали комплексную систему управления вертикально интегрированным холдингом, которая позволяет достаточно точно планировать процессы и сохранять финансовую устойчивость даже в условиях снижения маржинальности отдельных направлений».
СХП «Мокрое» прогнозирует разноплановую динамику цен на сельхозпродукцию. Например, стоимость зерна, сои и рапса может вырасти из-за увеличения спроса, запоздалой весенней посевной кампании и неблагоприятных погодных условий, влияющих на урожайность. При этом себестоимость производства будет варьировать в зависимости от сектора и рыночной конъюнктуры. В растениеводстве основными факторами ее роста остаются удобрения и топливо, запасные части для техники, а в животноводстве — цены на кормовые добавки, ветеринарные препараты и затраты на техническое обслуживание оборудования, перечисляет Бачурина.
В «Агросиле» ожидают сохранения относительно стабильной ценовой ситуации на большинстве аграрных рынков без резких скачков. При этом рентабельность бизнеса будет во многом зависеть не от роста цен, а от эффективности управления себестоимостью, подчеркивает представитель компании. «Важно учитывать, что сегодня на ценообразование влияет большое количество факторов: урожайность, погодные условия, экспортное регулирование, стоимость логистики, энергоресурсов, кормов, а также потребительский спрос, — перечисляет он. — В условиях турбулентного рынка число таких факторов увеличивается, а их влияние становится менее предсказуемым. Поэтому прогнозирование цен исключительно на основе ретроспективных данных и сезонных трендов становится все менее точным». В этих условиях ключевой задачей для агропроизводителей остается повышение операционной эффективности, развитие переработки и гибкая адаптация к изменениям рыночной конъюнктуры, уверены в агрохолдинге.
Инвесторы меняют подходы
Несмотря на сохраняющийся высокий интерес инвесторов к АПК, инвестиционная активность в отрасли становится более избирательной. С одной стороны, объем вложений в основной капитал сельского хозяйства с 2020 по 2025 год вырос почти в полтора раза — с 748 млрд руб. до более чем 1,1 трлн руб. (CAGR — 8%), с другой — индекс физического объема инвестиций в первом квартале 2026 года составил 84,2% к аналогичному периоду прошлого года, сравнивает Аникин. «Это говорит о том, что часть роста в денежном выражении обеспечивается удорожанием проектов и оборудования, тогда как запуск новых инвестиционных инициатив происходит более осторожно», — подчеркивает он.
По мнению эксперта, в текущих условиях инвестиционная привлекательность в большей степени сохраняется у проектов, направленных на повышение эффективности действующих производств. Это касается автоматизации, цифровизации, модернизации мощностей, а также развития инфраструктуры хранения и переработки. «На фоне высокой стоимости капитала инвесторы все чаще отдают предпочтение проектам с прогнозируемой окупаемостью и понятным экономическим эффектом, откладывая капиталоемкие инициативы на более благоприятный период», — говорит Аникин.
Рыбохозяйственный комплекс окажется в выигрыше
Дмитрий Средин считает отдельным драйвером отрасли в этом году рыбохозяйственный комплекс. «Объем вылова водных биоресурсов (рыбы и морепродуктов) в 2026 году мы ожидаем в диапазоне 4,9-5 млн т, что означает восстановление к уровню 2024 года после снижения в 2025‑м. Также мы прогнозируем рост на 2-3% по объему производства аквакультуры, примерно до 400 тыс. т», — говорит он. За первый квартал 2026 года экспорт рыбы и морепродуктов вырос на 19% в денежном выражении, достигнув около $1,7 млрд. В сочетании с ростом доли продукции переработки в экспорте и тем, что на внешние рынки уходит почти половина объема вылова, рыбный сегмент становится одним из ключевых направлений с потенциалом роста валютной выручки и рентабельности, отмечает Средин. «В условиях ослабления рубля именно этот сектор в наибольшей степени выиграет от увеличения рублевой стоимости экспортной выручки», — подчеркивает он.
Разница в потреблении отдельных продуктов между регионами России и группами населения с различными доходами говорит о том, что емкость внутреннего продовольственного рынка еще не достигла своего потенциала в некоторых сегментах. Для выравнивания потребления имеет смысл продолжать стимулировать спрос, считает Дальнов. «При такого рода государственной политике наиболее привлекательными для инвестиций сегментами должны остаться производство продуктов животноводства, фруктов и овощей, а также внутренняя логистика для распределения вылова рыбы и морепродуктов, — считает он. — Если говорить о мировом рынке, то ситуация довольно радикально отличается: на внешних направлениях сохраняется потребность в базовых продуктах растениеводства. Постоянный рост спроса и перебои в мировом производстве из-за форс-мажоров подчеркивают необходимость постоянного прироста посевной площади в нашей стране».
Стратегически агросектор остается привлекательным для инвестиций, но в 2026 году горизонт принятия решений стал более жестким, думает Краснов. «Инвестор сейчас смотрит не только на спрос и импортозамещение, но и на способность проекта выдерживать дорогой капитал, волатильные цены реализации, кадровые ограничения и логистические риски, — поясняет он. — Выигрывают проекты с понятной экономикой, высокой загрузкой мощностей, доступом к сырью и сбыту, а также с возможностью быстро управлять затратами».
Наиболее осторожно рынок будет относиться к проектам с длинной окупаемостью, высокой долговой нагрузкой и сильной зависимостью от импортного оборудования или одного экспортного канала, продолжает Краснов, уточняя, что это не означает остановку инвестиций, но меняет их качество. Становится меньше инвестрешений, нацеленных на рост любой ценой, больше внимания к операционной эффективности, автоматизации, переработке и контрактным моделям продаж. Также одной из наиболее популярных опций в этом году, скорее всего, является инвестирование в поддержание производства, то есть вложения с отчетливым результатом и эффектом, добавляет эксперт.
В основе инвестиционной политики агрохолдинга «Степь» в этом году — баланс между развитием перспективных направлений и поддержанием стабильности ключевых производственных процессов. «У компании диверсифицированный инвестиционный портфель, который позволяет продолжать развитие даже в условиях сложной макроэкономической конъюнктуры, — рассказывает Недужко. — Среди ключевых проектов развития — дальнейшее укрепление молочного дивизиона, наращивание его производственной и технологической мощности, а также интенсивное развитие семеноводческого направления. Это в первую очередь развитие селекции импортозависимых сортов зернобобовых культур, таких как нут и горох, а также создание новых высокопродуктивных сортов и гибридов пшеницы». Речь идет как об обеспечении внутренних нужд компании, так и о коммерциализации семеноводства для поставок на рынок, уточняет он. В перспективе нескольких лет мощность селекционного дивизиона холдинга должна достигнуть 50 тыс. т по зерновым и бобовым культурам.
При этом значительная часть инвестиций носит консервативный характер и направлена на обеспечение устойчивой работы бизнеса. Важным направлением остаются вложения в инновации и технологические решения, над которыми работает R&D Центр агрохолдинга и которые позволяют повышать уровень производительности и эффективности. Среди них технологии, дающие возможность нивелировать природные факторы: No‑till, совершенствование техники, новые подходы к защите растений и другие решения. «Главными факторами при принятии инвестиционных решений остаются макроэкономическая ситуация, стоимость заемных средств и эффективность конкретных проектов с точки зрения краткосрочной и долгосрочной перспектив», — добавляет гендиректор «Степи».
АПК сохраняет инвестиционную привлекательность, прежде всего в формате точечных, локально высокоэффективных проектов, а не масштабных программ расширенного воспроизводства, отмечают в «Агросиле». «Высокие процентные ставки, давление на платежеспособный спрос и рост издержек делают среднесрочные и капиталоемкие проекты заметно более рискованными, поэтому подход к инвестициям становится гораздо избирательнее: приоритет получают те инициативы, которые напрямую обеспечивают выполнение производственных программ и поддерживают операционную устойчивость бизнеса, — говорит представитель агрохолдинга. — В этих условиях компании пришлось скорректировать ранее намеченный инвестиционный контур. На 2026 год в приоритете остаются инвестиции, прямо связанные с обеспечением текущих производственных программ: холдинг планирует направить порядка 1,3 млрд руб. без НДС исключительно на эти цели, фокусируясь на поддержании ключевых мощностей и важной инфраструктуры». Сегодня инвестиционная привлекательность АПК сохраняется только для отдельных нишевых проектов с быстрой окупаемостью, продолжает он. Большинство сельхозпроизводителей вынуждены откладывать серьезные вложения в модернизацию и расширение до тех пор, пока не стабилизируется рост платежеспособного спроса на готовую продукцию и не произойдет снижение стоимости кредитов.
Романовская считает, что сельское хозяйство по-прежнему остается стратегически важной и перспективной отраслью, однако условия для инвестиций теперь значительно сложнее, чем несколько лет назад. Если раньше многие проекты окупались за счет сочетания рыночной конъюнктуры и доступного финансирования, то сейчас инвестор должен очень внимательно считать экономику каждого вложенного рубля, акцентирует она. «Мы не отказываемся от инвестиций, но делаем ставку на проекты, которые повышают эффективность уже существующего бизнеса. В первую очередь это цифровизация, автоматизация производственных процессов, развитие собственных технологических решений и повышение энергоэффективности, — перечисляет глава «Лазаревского». — В последние годы мы реализовали несколько крупных проектов, включая строительство собственного семенного завода и энергетического центра. В 2026 году наша инвестиционная политика стала более консервативной: мы сосредоточены на повышении отдачи от уже созданных активов и точечных вложениях с понятным экономическим эффектом». Сейчас время не масштабных строек ради масштаба, а точных управленческих решений и инвестиций в эффективность. Это позволяет сохранять устойчивость бизнеса и готовиться к следующему этапу роста, когда инвестиционный климат станет более благоприятным, добавляет она.
Токмаков оценивает текущую привлекательность АПК для инвестиций как ниже среднего. «Непрофильным инвесторам сейчас заходить в эту отрасль я бы не рекомендовал. Очень низкий уровень рентабельности, очень высокие риски — климатические, погодные, экономические, политические, — поясняет он. — При этом если потенциальный инвестор уже профессионал в сфере АПК, знает, как развиваться, то он может найти для себя те направления, куда можно вложить средства и в которых можно развиваться даже сейчас». У его КФХ инвестиционные планы на этот год есть, они сохраняются, но будут ли реализованы — пока вопрос, добавляет глава хозяйства.
АПК остается привлекательным для инвестиций лишь при условии высокого профессионализма инвестора, фокуса на оптимизации затрат и внедрения современных технологий, вторит ему Бачурина. «Неопытный участник рынка вряд ли сможет построить успешный бизнес», — думает она. Что касается инвестиционных планов СХП «Мокрое», то в бюджет этого года заложено строительство трех новых объектов. Для реализации проекта подана заявка в Минсельхоз на получение льготного кредита. Кроме того, принято решение зарезервировать часть бюджета — это позволит гибко реагировать на изменения рыночных условий. «Роль государства в развитии даже крупных и устойчивых хозяйств остается значительной, поскольку отрасль сильно зависит от непредсказуемых факторов, таких как погодные условия, — комментирует глава компании. — Несмотря на определенные трудности, мы сохраняем оптимизм относительно будущего АПК и уверены, что взвешенные инвестиции в этот сектор способны принести значительную отдачу».
В подготовке статьи принимала участие Елена Долбунова.
