Выбор редактора
Мировой опыт

Диагностика птичьего гриппа в США
Как рассказывает доктор Луиза Дуфоур-Завала, директор самой крупной из десяти птицеводческих лабораторий штата Джорджия, в 2006 г. здесь было проведено 285 тыс. тестирований на выявление различных заболеваний. Большое число экспертиз, объясняет она, связано с тем, что по американским законам каждый фермер обязан проверить птицу на наличие вирусов перед забоем. Кроме того, любая павшая птица, даже если она всего лишь сломала ногу, должна быть доставлена в лабораторию для исследований. Впрочем, такие строгие меры фермеров не тревожат: проведение исследований оплачивает компания — переработчик мяса ($0,1−0,5 за тест, то есть за одну птицу), а в случае обнаружения вируса хозяйство получит компенсацию от государства.
До сих пор в Джорджии не было заражений птичьим гриппом. Однако, чтобы эпидемия не застала птицеводов врасплох, лаборатория проводит так называемые учения, чтобы фермеры умели оперативно и правильно реагировать на экстремальную ситуацию. «Например, от нас поступает сообщение о мнимой вспышке заболевания, случившейся в каком-нибудь хозяйстве, — рассказывает Дуфоур-Завала. — В этом случае вокруг «места заражения» на местности вычерчиваются радиусные круги: первый — 2−3 км, второй — 6−10 км. В каждом проводятся санитарные мероприятия». Всех птицеводов информируют, в какие зоны попадают их предприятия, насколько близко они к «очагу инфекции» и какие меры предосторожности нужно предпринять. Стада, находящиеся вблизи заболевшей птицы, «подвергаются уничтожению», на остальных фермах на десять дней вводится «карантин» и стадо «тестируют» на выявление заболевания.
Зараженную птицу предписано ликвидировать с помощью газа или пены. Стадо накрывают в птичнике пленкой, чтобы обезопасить персонал от ядовитых паров, а снизу подают газ (Carbon dioxide) либо сажают в заполненный газом ящик. Из-за заболевших двух-трех особей может быть уничтожено все стадо, сожалеет директор лаборатории.
Применять пену с помощью «огнетушителя» можно без участия человека. Считается, что этот способ эффективнее уничтожает вирус: времени, пока высыхает пена — 7−8 часов, — достаточно, чтобы угроза заражения миновала. Кроме того, этот способ нет так вреден для человека. В США пена применялась только один раз — в 2007 г. в Вирджинии, где заболели индейки.
По словам Дуфоур-Завалы, уничтоженных птиц лучше положить пластами друг на друга, добавив 30% воды и сarbon. За счет высокой температуры в таком компосте происходит гниение, которое способствует даже разложению костей. Для полной безопасности перегнившую массу можно сжечь, а после этого нужно продезинфицировать птичник.

Ветпрофилактика направлена не только на предотвращение вирусных и бактериальных заболеваний, но и на укрепление иммунитета. Поэтому в птицеводстве помимо вакцин активно используют антибиотики, пробиотики, иммуностимуляторы, рассказывает Светлана Лыско, заведующая отделом ветеринарии Сибирского научно-исследовательского института птицеводства РАСХН (Омская обл.). Универсальных схем ветпрофилактики, по ее словам, не существует: хозяйства должны ориентироваться на эпизоотическую ситуацию своего региона и уже с учетом этого подбирать препараты.

С Лыско согласен ветврач-консультант «Ветпрома» (Москва, продажа ветпрепаратов) Сергей Орлов. «У каждой птицефабрики свои методы вакцинации и антибактериальной терапии. Если в Центральном регионе мы будем работать по тем же схемам, что и на Дальнем Востоке, то попадем впросак, потому что здесь другая эпизоотическая ситуация, — объясняет он. — Вот почему каждый ветврач сам решает, как сделать ветпрофилактику максимально эффективной».

Вакцинация больше подходит для предотвращения вирусных заболеваний, чем бактериальных. «Дело в том, что от вирусов нет лекарств, — сожалеет Орлов. — А бактерии можно победить с помощью антибиотиков». По этой причине на большинстве российских птицефабрик в первую очередь стараются делать именно антивирусные прививки. Но важно помнить, предупреждает Орлов, что вакцина — это стресс для птицы. И если бройлера, который живет в среднем 42 дня, постоянно прививать, то организм не успеет выработать иммунитет. По данным компаний — производителей вакцин, иммунитет к инфекционному бронхиту кур и болезни Марека формируется через 14−21 день, к болезни Ньюкасла — через 7−8 дней после вакцинации. А полный иммунитет к синдрому снижения яйценоскости вырабатывается лишь через 3−4 недели после прививки (см. таблицу).

От чего прививают

Кардинально менять схему вакцинаций птицефабрикам приходится редко, только если на предприятие занесен новый вирус. В основном птиц прививают от болезней Марека, Ньюкасла, Гамборо, инфекционного бронхита (ИБК), инфекционного ларинготрахеита (ИЛТ) и синдрома снижения яйценоскости (ССЯ). «Некоторые вакцинируют бройлеров только от болезни Марека, не считая нужным позаботиться о профилактике других вирусов, — говорит Лыско. — А кто-то на всякий случай прививает от всех основных заболеваний».

На птицефабрике «Зеленецкая» (Коми; кросс — Смена-7, поголовье — 800 тыс.) бройлеров долгое время прививали лишь от болезней Марека и Ньюкасла. Но теперь приходится вакцинировать и от Гамборо, т. к. в регионе начала проявляться картина болезни, сетует главный ветврач фабрики Янина Кокоянина. «С одной стороны, у нас производство закрытого типа: нет контакта с дикой птицей и другими фабриками. Даже специалисты лишний раз в птичники не заходят. Поэтому болезней мы не очень боимся, — поясняет она. — Но благополучие стада зависит еще и от того, какие вакцины и антибиотики использовать и с каким иммунитетом поставят молодняк с племзавода». На «Зеленецкой» доверяют нашим производителям вакцин: ВНИИ защиты животных (ВНИИЗЖ) и Щелковскому биокомбинату. Качеством их вакцин от болезней Марека, Ньюкасла и Гамборо Кокоянина довольна и пробовать что-то новое не видит смысла. «Конечно, если на других птицефабриках республики будут вспышки заболеваний, то и нам, возможно, придется сменить схему вакцинации, — рассуждает она. — Но пока ситуация под контролем».

На Челябинской птицефабрике (кросс — Ломанн белый, поголовье — 2,2 млн) стадо прививают от большего количества заболеваний. «Вакцинопрофилактика у нас проводится в течение 105 дней. С первых суток мы вакцинируем финальный гибрид против болезней Марека, Ньюкасла, Гамборо, бронхита и энцефаломиелита, — делится опытом главный ветврач «Челябинской» Татьяна Скоробогатова. — А родителей прививаем еще и от анемии. Иногда меняем схемы вакцинации. Это зависит от напряженности иммунитета, от того, как работает вакцина и как на нее реагирует птица. Но это небольшие изменения».

Скоробогатова работает на птицефабрике 28 лет. Раньше птицу вакцинировали лишь от болезни Марека, вспоминает она, а сейчас список прививок расширился вместе с ростом числа инфекций. Но несмотря на возросшее количество вирусов, расходы на ветпрофилактику у птицефабрики небольшие. «У нас уходит около 12 млн руб./г., это немного, — считает Скоробогатова. — Дело в том, что мы почти не используем антибиотики — даем небольшое количество только в первые три дня жизни птицы».

На «Челябинской» используют в основном отечественные препараты ВНИИЗЖ. Но от Марека все стадо прививают голландской вакциной «Нобилис Марек» компании Intervet. Родителей вакцинируют препаратами AviNova (Германия). От болезни Марека лучше импортная вакцина, «потому что наша биологическая промышленность пока не может делать хорошие препараты против этого заболевания», — говорит главный ветврач. — Раньше мы покупали вакцину против болезни Марека у ВНИИЗЖ, но на одной из партий препарат плохо сработал, анализы показали недостаточную выработку антител. А от болезни Ньюкасла сначала использовали импортную вакцину штамма «Ла-Сота» производства Intervet. Но пришли к выводу, что в нашем регионе надо работать с тем же штаммом отечественного производства — он нам больше подходит».

Исполнительный директор «Ивановского бройлера» (кросс Смена-7, 1,1 млн бройлеров) Владимир Тарасов рассказывает, что бройлеров на предприятии вакцинируют от болезней Ньюкасла и Гамборо, а несушек — от «большего числа заболеваний, в том числе бронхита и ССЯ». На птицефабрике смешанный способ содержания птицы, но схемы ветпрофилактики на полу и в клетках практически не отличаются. Разница лишь в том, что в напольниках есть медикаторы, что позволяет давать вакцины, антибиотики и витамины посредством выпойки, а в клетках птицу прививают воздушно-капельным путем. «Выпойка более эффективна, но зато в клетках за счет меньшего расхода препарата вакцинация получается дешевле», — сравнивает Тарасов. Назвать поставщиков вакцин он не смог.

Вакцина вакцине рознь

В числе хорошо зарекомендовавших себя российских компаний-производителей и поставщиков ветпродукции участники рынка назвали ВНИИЗЖ, «Авивак», ВИК, «Асконт+", «Мосагроген», «Ветпром» и «Росагробиопром», западных — Intervet, Pfizer, Merial, Seva Sante Animale и Lohmann Animal Health. А по мнению экспертов, на российском рынке представлено больше иностранных, чем российских препаратов. Орлов из «Ветпрома» считает, что импортные вакцины идут «на шаг вперед» по сравнению с российскими. И хотя, по его наблюдениям, наши недобросовестные компании активно копируют известные бренды, польза от этого сомнительная. «Отечественный аналог, конечно, дешевле зарубежного препарата. Но проблема в том, что на упаковке может быть написано «сделано в России», тогда как на самом деле субстанцию произвели в Китае и смешали в ведрах в каком-нибудь подвале», — говорит Орлов.

Импортные препараты дороже российских. По данным компаний-поставщиков, доза препарата против болезни Марека ВНИИЗЖ стоит примерно 18 коп., тогда как, например, импортное средство компании AviNova от того же вируса может обойтись в 42 коп. Сухую живую вакцину против болезни Ньюкасла ВНИИЗЖ продает за 3 коп./доза, а AviNova - 13 коп. Однако при выборе вакцины нужно ориентироваться не только на стоимость, но и на качество ингредиентов, объясняет Орлов. Есть так называемые «горячие» штаммы (в основном отечественные), которые сильно бьют по иммунной системе. Вакцина, контаминированная («загрязненная») «лишними» вирусами и микроорганизмами, может убить птицу, особенно если ее иммунитет ослаблен. «Но оправившись после такой ветпрофилактики, птица точно будет жить», — иронизирует ветврач.

Зарубежные препараты мягче, многие из них способствуют выработке иммунитета к заболеванию без побочных эффектов. «Возможно, там вирусы более грамотно подобраны, но, скорее всего, они «чище», — рассуждает Орлов. — Никто ведь из производителей не расскажет, какое ноу-хау он использует». С Орловым не согласна Лыско из СибНИИПа. Не всем западным препаратам можно доверять, считает она. Ведь качество вакцины зависит еще и от культуры клеток эмбрионов, из которых производят препарат — они должны быть «чистыми». «Многие болезни были завезены к нам из-за границы именно с вакцинами и СПФ-эмбрионами [SPF — specific pathogen free, эмбрион, не зараженный специфическими вирусами или бактериями], которые пришли не чистыми, а контаминированными болезнетворными микроорганизмами и вирусами, — напоминает Лыско. — Поэтому многое зависит от того, на чем изготавливается вакцина, какие СПФ берут».

На Челябинской птицефабрике верны выбранным ветпрепаратам: опыты на большом поголовье недопустимы, объясняет Скоробогатова. «А лет 20 назад у нас ученые испытывали вакцину от болезни Марека, после чего нам пришлось всю партию забить — был слишком большой процент поражения», — вспоминает она.

Вакцинацию от птичьего гриппа все опрошенные специалисты назвали самой бесполезной мерой ветпрофилактики. В России вакцину производит Покровский завод биопрепаратов (Владимирская обл.). «Вакцину разработали в спешке, а цена за дозу достаточно высока: до трех рублей», — недоволен Орлов из «Ветпрома». Это бизнес, в котором коммерческий интерес превалирует над здравым смыслом, сетует он: «Бывает, что в регионе даже угрозы заболевания не было, но птицу все равно пичкают вакциной. В результате покупателю приходится платить за мясо лишние деньги». К тому же штамм птичьего гриппа постоянно мутирует, поэтому ученые не успевают создавать реально работающие препараты, добавляет Лыско из СибНИИПа: еще не успели провести вакцинацию, как образовались новые формы вируса, от которых лекарства уже не защищают.

Не видит смысла в такой вакцинации и Тарасов с «Ивановского бройлера». Обезопасить птицефабрику от птичьего гриппа нереально, разводит он руками. «Вакцина слабая, иммунитет к заболеванию быстро кончается. Допустим, возникнет малейший сбой — например, получит птица чуть большую дозу вакцины — и она погибнет. Или при проверке в крови найдут вирус гриппа, но кто будет определять, вакцинный он или нет?» — спрашивает Тарасов. Кокоянина с «Зеленецкой» уверена: чтобы разработать качественную вакцину, которая бы действительно работала, заболевание придется еще очень долго изучать.

Лечить или забить?

Если птица все-таки заболела, то возникает вопрос о целесообразности лечения. По словам Орлова, убой — это трагедия для птицефабрики. Поэтому ветврач не всегда спешит докладывать надзорной ветслужбе о вспышке заболевания. «Помощи в ликвидации эпизоотии от них ждать не приходится, а с получением разрешительных документов на реализацию продукции впоследствии будут проблемы», — объясняет он. Обязательным считается забой птицы лишь при вспышке птичьего гриппа. Но и при этом заболевании необязателен 100%-ный падеж стада. Впрочем, говорят специалисты, от переболевшей птицы все равно лучше избавиться, иначе она станет вирусоносителем и заразит следующие поколения. В США поступают именно так, уничтожая все стадо даже если заболеют несколько особей (см. врезку).

Бактериальные заболевания можно вылечить, радуется Лыско, а вот если на птицефабрике вспыхнула высококонтагиозная вирусная болезнь — дело плохо. «Мясо переболевшей птицы нельзя употреблять в пищу, поэтому выход один — убой и утилизация», — делает она вывод. «Ликвидация — самое верное средство борьбы с болезнями, — добавляет Тарасов. — Поэтому Европа может похвастаться чистыми стадами, особенно на родителях. Но у них в случае забоя действует система государственной компенсации, которой у нас нет. Мы долго лечим птицу, но чистота стада от этого не улучшается». Тем не менее, предупреждение заболеваний и расходы на ветпрофилактику обоснованны и целесообразны, уверяют эксперты.