Журнал «Агротехника и технологии»
В первом квартале текущего года ряд регионов Сибири столкнулся с длительной вспышкой пастереллеза. К середине июня обстановка в округе нормализовалась и все карантинные ограничения были сняты. Эпизоотическая ситуация в стране в целом тоже была стабильна, контролируема и прогнозируема, сообщал Россельхознадзор. Однако владельцам сельхозживотных — от ЛПХ до крупных агрохолдингов — по-прежнему крайне важно соблюдать ветеринарные нормы, чтобы не допускать ситуаций, приводящих к серьезным убыткам
По информации Россельхознадзора, на начало лета в большинстве направлений животноводства сохранялась стабильная эпизоотическая ситуация, в том числе в результате профилактической плановой иммунизации поголовья, усиления биобезопасности и совершенствования лабораторного мониторинга. В целом система профилактики и надзора за болезнями сельхозживотных в России демонстрирует устойчивую эффективность, отмечает представитель ведомства. Благодаря раннему выявлению и оперативному реагированию удается не допускать распространения инфекций, а эпизоотическая напряженность, как правило, носит локальный характер и зависит от множества факторов: плотности поголовья, уровня биобезопасности на предприятиях, природно-климатических условий, а также особенностей ведения личных подсобных хозяйств. «Выделять “проблемные регионы” некорректно, поскольку ситуация может быстро меняться в зависимости от своевременности выявления и эффективности принимаемых мер», — добавляет специалист.
Ситуация с болезнями сельхозживотных в России, с одной стороны, обострилась в начале года, с другой — она все-таки не такая тяжелая, как, например, в начале 2010-х годов, когда африканская чума свиней выкашивала целые регионы, комментирует глава Национальной мясной ассоциации Сергей Юшин. «Я бы назвал ее стабильно напряженной», — уточняет он.
С болезнями сельскохозяйственной птицы обстановка «крайне неблагоприятная» во всем мире, отмечает гендиректор Росптицесоюза Галина Бобылева. Это заставляет птицеводов России тоже быть очень бдительными в плане недопущения распространения инфекций на предприятиях. «И принимаемые меры вполне эффективны, чтобы обеспечивать стабильную работу отрасли», — считает эксперт.
В отечественном индейководстве эпизоотическая ситуация в 2025 году была непростая, так же как и в начале 2026-го, но в целом этот риск управляемый, утверждает исполнительный директор Национальной ассоциации производителей индейки Анатолий Вельматов. «Ключевая угроза для сектора — высокопатогенный грипп птиц, однако массовых очагов на крупных индейководческих предприятиях за этот период удалось избежать, а основные случаи фиксировались среди дикой птицы», — рассказывает он. В прошлом году в России было зарегистрировано четыре официальных очага заболевания в природе, все в Хабаровском крае, а с начала 2026-го — два в Республике Калмыкия. «Это позволяет говорить о том, что по сравнению с наиболее тревожными периодами прошлых лет ситуация выглядит более контролируемой, хотя риски заноса инфекции в промышленный сектор сохраняются постоянно», — добавляет эксперт.
Причины возникновения проблем
Россельхознадзор и во многих случаях региональные власти прикладывают очень серьезные усилия для снижения эпизоотических рисков, обращает внимание Юшин. «Однако правовой нигилизм мелких хозяйств, а иногда и пренебрежение крупными предприятиями правилами содержания животных и обеспечения биологической безопасности все-таки приводят к периодическим заносам заболеваний на объекты различных форм собственности», — признает он.
Особенно остро проблема стоит в том числе из-за того, что в стране до сих пор отсутствуют требования к личным подсобным хозяйствам в плане количества животных, которых допустимо в них содержать, учитывая ограничения надзора за их деятельностью со стороны Россельхознадзора, подчеркивает эксперт. «По данным Россельхознадзора, в чуть более чем 13,3 тыс. ЛПХ в нашей стране содержится более 50 гол. КРС, но это уже точно не личное подсобное хозяйство, а полноценная ферма», — констатирует он. Более того, в 69 ЛПХ, как показало обследование надзорного ведомства, обнаружено более 500 гол. КРС, а в одном из таких хозяйств численность скота превысила 4,5 тыс. гол. То же самое и с мелким рогатым скотом: 11,7 тыс. ЛПХ содержат более 100 этих животных, есть также и подворья, у которых 1,5 тыс. гол. МРС и более.
Все это говорит о том, что граждане, вероятно для того, чтобы облегчить себе жизнь и не являться предметом надзора ветеринарных служб, не регистрируются как фермерские хозяйства. «Напротив, они из КФХ уходят в статус ЛПХ, чтобы государево око было как можно дальше от того, что происходит на их так называемых “задних дворах”, — рассуждает Юшин. — И именно там мы обнаруживаем максимальное число нелегального перемещения скота и птицы, что, в свою очередь, является одним из наиболее опасных источников распространения болезней животных, ведь скот и птица не только перевозятся без документов, но даже не маркированы, несмотря на действующее законодательство». Закон о маркировании сельхозживотных действует уже 1,5 года, однако в целом ряде регионов число зарегистрированного скота не превышает 50% от данных Росстата по их количеству. «Разница очень существенная и говорит о том, что все-таки данная инициатива пока далеко не всеми владельцами животных поддерживается, — считает глава НМА. — А это влияет на то, как проводить обязательную вакцинацию и другие противоэпизоотические мероприятия».
Распространению болезней также способствует функционирование несанкционированной торговли животными и животноводческой продукцией, продолжает Юшин. Еще одна причина — дефицит кадров и материального обеспечения ветеринарных служб в ряде регионов. «Нехватка специалистов для государственных ветеринарных служб ощущается во многих субъектах страны, — знает он. — Его причина — не самые высокие зарплаты за ту тяжелую работу, которую делают сотрудники таких организаций». Более того, в ряде регионов недостаточно лабораторий, а в имеющихся иногда не хватает оснащения соответствующим оборудованием. Все это ведет к отсутствию полноценного ветеринарного обслуживания, в том числе хозяйств населения, делает вывод эксперт.
Важна профилактика
В мире эпизоотическая ситуация остается напряженной: в ряде стран фиксируются вспышки высококонтагиозных заболеваний сельскохозяйственных животных и птиц, включая грипп птиц, заразный узелковый дерматит, чуму мелких жвачных животных, оспу овец и коз, ящур и другие инфекции, рассказывает представитель Россельхознадзора. В условиях международной торговли и перемещения животных и продукции животноводства глобальная обстановка оказывает влияние и на Россию. В этой связи возрастает значение системного мониторинга, оценки рисков и своевременного принятия профилактических и контрольных мер. Изменение ситуации в отдельных странах требует оперативной реакции и при необходимости усиления ветеринарного надзора.
Так, в ответ на сообщения о выявлении в США гриппа птиц H5N1 у крупного рогатого скота в России был усилен мониторинг восприимчивых видов животных. С 2024 по май 2026 года подведомственным Россельхознадзору Федеральным центром охраны здоровья животных (ВНИИЗЖ) было исследовано более 27,5 тыс. проб сывороток крови КРС и МРС из более чем 1,1 тыс. хозяйств, расположенных в 60 регионах страны. По результатам исследований специфические антитела к вирусу гриппа Н5N1 не выявлены, что свидетельствует об отсутствии циркуляции патогена, сообщает представитель ведомства. Кроме того, в ответ на выявление во многих странах мира H5N1 у домашних животных учеными центра была оперативно разработана вакцина для пушных зверей, кошек и собак.
Отдельное внимание уделяется и другим вызовам. В частности, в связи со вспышками ящура в ряде стран специалисты ВНИИЗЖ ведут работу по изучению циркулирующих в мире серотипов вируса и разрабатывают соответствующие диагностические и профилактические препараты для защиты российского животноводства. И эти направления работы лишь часть комплексной системы эпизоотического мониторинга, профилактики и научного сопровождения, реализуемого в России, акцентирует внимание представитель Россельхознадзора.
Специалист ВНИИЗЖ уточняет, что говорить о том, что какой-то один серотип вируса ящура опаснее остальных, не совсем корректно. «Опасность представляет само заболевание, поскольку все семь известных серотипов вируса (O, A, C, SAT-1, SAT-2, SAT-3, Asia-1) способны вызывать масштабные вспышки и наносить серьезный экономический ущерб, — предупреждает он. — Кроме того, внутри серотипов выделяются различные подтипы, что усложняет борьбу с инфекцией». Основная сложность борьбы с ящуром связана с высокой изменчивостью вируса и большим разнообразием его вариантов. Иммунитет, сформированный к одному серотипу инфекции, не защищает от других серотипов. Поэтому крайне важно постоянно отслеживать циркуляцию заболевания в мире, изучать новые изоляты вируса, своевременно разрабатывать вакцинные штаммы и эффективные средства профилактики. В основе глобальной стратегии контроля безопасности по ящуру лежит системный подход, сочетающий специфическую профилактику и строгий ветеринарный надзор, продолжает собеседник. Ключевым элементом иммунологической защиты восприимчивого поголовья является применение вакцин, строго соответствующих антигенному профилю циркулирующих штаммов.
Научно-производственная платформа ВНИИЗЖ обеспечивает выпуск обширной номенклатуры средств специфической профилактики. Институт производит широкий спектр противоящурных сорбированных и эмульсионных вакцин, включая поливалентные композиции, созданные на основе культурального вируса, репродуцированного в перевиваемой клеточной линии ВНК-21. Данная технологическая база гарантирует оперативное конструирование вакцинных формул в строгом соответствии с матрицей актуальных эпизоотических изолятов, рассказывают в институте.
Дополнением к иммунопрофилактике выступает комплекс ветеринарно-санитарных мер, регламентирующих строгий контроль трансграничных и внутренних перевозок животных, неукоснительное соблюдение режимов биологической защиты животноводческих объектов, а также внедрение алгоритмов немедленного экстренного реагирования при возникновении обоснованного подозрения на инфицирование.
Ситуация с болезнями птиц в мире остается существенно более тяжелой, чем в России, отмечает Вельматов. Распространение высокопатогенного гриппа птиц фактически приобрело характер панзоотии: вспышки отмечались более чем в 85 странах, а в 2025 году было зафиксировано свыше 500 вспышек только среди сельскохозяйственной птицы. «Поэтому российское индейководство работает не в изолированной среде, а в условиях постоянного внешнего эпизоотического давления, которое требует предельно жесткой биобезопасности на всех этапах производства», — предупреждает эксперт.
Вельматов также подчеркивает, что в условиях промышленного выращивания любое заболевание — от скрытого субклинического до сверхострого с массовым падежом — становится следствием нарушения тонкого баланса между микрофлорой, иммунитетом и условиями содержания. Именно поэтому вопросы биобезопасности, микроклимата, кормления и ветеринарного сопровождения сейчас напрямую определяют устойчивость индейководческих предприятий.
Эксперт напоминает, что с 1 марта 2026 года в России вступили в силу новые ветеринарные правила по профилактике и ликвидации высокопатогенного гриппа птиц: введено понятие инфицированного объекта, увеличен срок карантина с 21 до 28 дней после убоя последней птицы, а подтверждение возбудителя закреплено за ПЦР-диагностикой. «Для индейководства это особенно важно, поскольку цена любой ошибки здесь очень высока: остановка производственного цикла, вынужденный убой, дезинфекция и последующее восстановление стада требуют значительных затрат», — напоминает он.
Представитель группы «Черкизово» отмечает, что ветеринарная служба компании в ежедневном режиме проводит клинические осмотры животных на каждом производственном участке. Постоянный мониторинг их здоровья ведется как государственными лабораториями, так и специалистами научно-испытательного центра холдинга. Все перемещения животных осуществляются при наличии ветеринарных сертификатов. Производственные площадки работают по утвержденным с государственной ветеринарной службой протоколам вакцинации и лечения поголовья.
Весь въезжающий на территорию свинокомплексов и птицефабрик транспорт проходит мойку и дезинфекцию, подчеркивает представитель группы. «В “Черкизово” тщательно следят, чтобы на объектах компании не было посторонних лиц, — делится он. — Все посещения строго регламентированы, а посетители проходят обязательную проверку. Штатные сотрудники перед тем, как зайти на птицеводческие или свиноводческие площадки, принимают душ и переодеваются в чистую спецодежду и спецобувь». На территорию площадок можно проносить ограниченный перечень личных вещей, которые в обязательном порядке проходят обработку в ультрафиолетовых камерах. Кроме того, существует список запрещенных к проносу в «чистую» зону продуктов питания.
В агрофирме «Прогресс» из Краснодарского края делают все возможное, чтобы предотвращать занос болезней животных на предприятия (в компании занимаются свиноводством и производством мясных пород КРС). И на данный момент успешно — с заболеваниями сельхозживотных в агрофирме не сталкивались, сообщает председатель наблюдательного совета компании Александр Неженец.
Какие болезни угрожают продбезопасности?
Наибольшую угрозу для продовольственной безопасности и экономической устойчивости агропромышленного комплекса представляют трансграничные и эмерджентные инфекции в текущей эпизоотической обстановке, отмечает представитель подведомственного Россельхознадзору ВНИИЗЖ. Среди них наиболее опасны ящур, АЧС, высокопатогенный грипп птиц. Такие заболевания способны вызывать массовую гибель животных, приводить к вынужденному уничтожению поголовья, ограничениям на торговлю и серьезным финансовым потерям для предприятий, предупреждает представитель организации.
Для индейководческих предприятий ключевыми угрозами остаются высокопатогенный грипп птиц, болезнь Ньюкасла и птичий метапневмовирус, перечисляет Анатолий Вельматов из НАПИ. По первым двум направлениям за последние годы сформированы и отработаны эффективные схемы профилактики и ветеринарного контроля, однако они по‑прежнему требуют строгого соблюдения биобезопасности и технологической дисциплины.
Отдельного внимания заслуживает птичий метапневмовирус (aMPV), акцентирует внимание эксперт. «Это респираторная инфекция, которая способна вызывать практически стопроцентное инфицирование стада и до 50% смертности, резко ухудшая производственные показатели и экономику проектов», — рассказывает он. Мировая практика показывает, что недооцененность роли aMPV приводит к серьезным потерям: в США от метапневмовируса уже пострадало до 60-80% поголовья птицы, а в штате Миннесота было уничтожено 2,2 млн индеек общей стоимостью $112 млн. Поскольку метапневмовирус пока не относится к официально регистрируемым заболеваниям, экономические потери фермерам не компенсируют, а доступных и одобренных для коммерческого поголовья живых вакцин нет. «Для российской отрасли это в первую очередь ориентир по порядку величин — насколько дорого обходится недооценка респираторных инфекций и нарушения биобезопасности», — предупреждает Вельматов.
Сколько стоят болезни животных?
Болезни сельхозживотных всегда сопряжены с серьезными финансовыми потерями. Так, по информации центра «Аналитика. Бизнес. Право», ущерб собственников в связи с карантином, изъятием или уничтожением животных в Сибири по причине пастереллеза в первом квартале текущего года составил почти 1,6 млрд руб. По подсчетам экспертов центра, проводимые в макрорегионе мероприятия коснулись 87,5-90,5 тыс. животных. Больше всего пострадали собственники КРС в Алтайском крае — они, по информации центра, потеряли 1,09 млрд руб. На втором месте по понесенным убыткам Новосибирская область, убытки животноводов из-за пастереллеза в данном регионе достигли 236,5 млн руб. Далее идут Омская и Томская области — там владельцы животных потеряли 168 млн и 9,7 млн руб. соответственно. В Новосибирской области пастереллез привел также к дополнительным расходам региона в размере 0,8 млрд руб. Бо́льшая часть этой суммы приходится на компенсации животноводческим предприятиям за изъятых животных. При этом выпавшее предложение мяса в пострадавших субъектах в розничном эквиваленте оценивалось ранее примерно в 3,72 млрд руб. Для молочного животноводства последствия также значительные: при условии, что 40% выбывшего КРС составляют продуктивные коровы, потенциальная потеря молока достигает 18 млн л в годовом выражении.
Убытки от вспышек заболеваний зависят от размера предприятия, комментирует Сергей Юшин. Они могут составлять от сотен тысяч до десятков и даже сотен миллионов рублей. «Но самые крупные убытки, которые понесли предприятия из-за болезней животных в последние годы, — это фактически полная потеря поголовья, которую в деньгах можно оценить в более чем миллиард рублей», — добавляет он.
Убытки от заболеваний индейки складываются из целого набора составляющих. Это не только прямой падеж птицы, но и вынужденный убой, выбраковка, снижение привесов и конверсии корма, дополнительные затраты на медикаменты и обработку, простои корпусов, удлинение производственного цикла и, как следствие, упущенная выручка, перечисляет Вельматов. В ряде случаев добавляются расходы на дезинфекцию, утилизацию, восстановление статуса хозяйства и повторный запуск площадок.
В практической плоскости для российских индейководческих предприятий критично не допустить превращения локальных проблем в системные, подчеркивает эксперт. Даже относительно небольшие отклонения по здоровью стада при длительном цикле выращивания индейки могут в итоге дать весьма заметное удорожание себестоимости и снижение маржи проекта, обращает внимание он.
Агрохолдинг «Мираторг» в 2022 году в Смоленской области столкнулся со вспышкой бруцеллеза, в результате которой, согласно предписаниям ветслужб, было ликвидировано 30 тыс. гол. КРС мясного направления, а прямые потери выручки составили 3,3 млрд руб. «Этот опыт подтверждает, что эпизоотические риски несут колоссальную финансовую нагрузку на бизнес», — делится представитель пресс-службы компании.
Минимизировать потери с помощью страховки
Один из способов сокращения убытков предприятия в случае возникновения заболевания — страхование поголовья. В части страхования сельхозживотных работа ведется очень большая, знает Юшин. «Данный инструмент защиты бизнеса становится все более популярным, мы видим, что доля застрахованных животных растет, — отмечает он. — Это связано с тем, что риски потери поголовья есть, и не всегда государство будет компенсировать потери, так как происходят они не по его вине». Компенсации животноводам, по наблюдениям эксперта, выплачиваются, причем достаточно значительные. Но случаются и конфликтные ситуации, которые разрешаются в судах — и не всегда в пользу пострадавшей компании, признает Юшин.
У аграриев есть два основных пути получения страховой компенсации при болезнях животных: страхование с господдержкой или страхование на коммерческих условиях, рассказывает президент Национального союза агростраховщиков (НСА) Корней Биждов. Второй вариант не субсидируется и оплачивается полностью за счет средств агрария. Часто эти полисы животноводами оформляются одновременно и дополняют друг друга за счет покрытия более широкого спектра рисков. На коммерческих условиях без субсидирования можно застраховать болезни и риски, которые не входят в программу страхования с господдержкой. Например, оформить защиту от противоправных действий третьих лиц, застраховать риски при перевозке животных и многое другое.
В полисе с субсидированием заложена защита от эпизоотических рисков. Страхование покрывает падеж, вынужденный убой, а также с конца 2025 года — изъятие поголовья для целей уничтожения, если эти события произошли из-за заразных болезней, входящих в специальный перечень Минсельхоза. «В этом списке 62 особо опасных заболевания, включая АЧС, грипп птиц, ящур, бруцеллез и другие, — перечисляет Биждов.
— Договор на условиях господдержки заключается только в отношении всего поголовья конкретного вида животных в пределах одного субъекта страны, застраховать выборочно несколько голов не получится». Однако при заключении договора можно выбрать как весь пакет рисков, так и отдельно риск наступления заразных болезней. Важно принимать решение о страховании заблаговременно, до вхождения в зону или период повышенного риска. «Страховщики вправе отказать в приеме на страхование поголовья, находящегося на территории с уже объявленным ветеринарным неблагополучием», — обращает внимание эксперт.
По данным НСА, в 2024 и 2025 годах общее количество застрахованного с господдержкой поголовья в России устойчиво превышает 15 млн условных голов животных — около 50% поголовья, согласно имеющимся данным Росстата. Страхование с господдержкой осуществляется в 68 регионах России. Наибольший охват по итогам 2025 года обеспечен в промышленном свиноводстве — в секторе застраховано около 75% поголовья, или 20,4 млн гол. Птицеводами застраховано 60% поголовья, или почти 290 млн гол., в сегменте КРС — более 30%, или 3,1 млн гол.
Стоит ли патентовать ветеринарные вакцины?
Основным способом профилактики пастереллеза является вакцинация, отмечает советник Lidings Ксения Светлова. «Существуют различные типы вакцин: инактивированные вакцины против пастереллеза КРС, в том числе эмульгированные и формолвакцины, а также комбинированные препараты, где пастереллез входит в состав многокомпонентной защиты», — уточняет она.
Для вакцин против пастереллеза ситуация для производителя сравнительно благоприятна, считает управляющий партнер Lidings Борис Малахов. «Возбудитель имеет стабильную антигенную структуру, поэтому в отличие от “плавающих” штаммов вируса гриппа формулу препарата не приходится постоянно пересматривать, — объясняет он. — По сути, ключ к продукту — это создание вакцины с заданным антигеном, обеспечивающей надежную защиту при однократной ежегодной вакцинации животных». С технологической точки зрения такие вакцины, как правило, годами сохраняют практически неизменный состав и могут выпускаться на широко распространенном оборудовании, что снижает барьеры для масштабирования производства и повышает привлекательность проекта для агробизнеса, а также не представляет какой-либо сложности для копирования. И в этом случае патентная охрана выступает прежде всего как инструмент защиты инвестиций в разработку новых ветеринарных препаратов от быстрого копирования конкурентами, акцентирует внимание Малахов. В отсутствие патента на разработанную вакцину производитель-разработчик теряет не только инвестиции, но и долю рынка, а в некоторых случаях — репутацию добросовестного производителя, добавляет он.
В случае если продукт защищен патентом, можно говорить о какой-либо компенсации за несогласованное использование разработки. «Согласно одной из статей Гражданского кодекса, использованием изобретения считается ввоз на территорию России или производство запатентованного продукта без согласия правообладателя, — объясняет Светлова. — В случае установления факта нарушения прав на патент нарушителю может грозить компенсация — выплата правообладателю до 10 млн руб. или двухкратная стоимость права использования (например, если на данный патент был заключен лицензионный договор). Наличие патента в данном случае может представлять собой серьезный барьер по доступности вакцины, ее производству или импорту на территорию страны. Таким образом, на сегодня только действующий патент может позволить защитить разработку от копирования и потери доли рынка, подчеркивает юрист.
В качестве изобретения охраняется техническое решение в любой области, относящееся к продукту (в частности, устройству, веществу, штамму микроорганизма, культуре клеток растений или животных) или способу (процессу осуществления действий над материальным объектом с помощью материальных средств), в том числе к применению продукта или способа по определенному назначению. Таким образом, возможны различные объекты патентования в отношении одного продукта — вакцины, рассказывает Малахов. «В целом вакцины имеют сложный состав, так как их свойства и форма зависят от антигена, а он, в свою очередь, зависит от свойств самого возбудителя. Поэтому в каждом отдельном случае необходимо тщательно анализировать состав вакцины и способ производства с целью возможного объекта патентования», — предупреждает эксперт.
На примере вакцины от пастереллеза можно выделить следующие объекты патентования: антиген и штамм-продуцент антигена, способ очистки антигена, состав готовой лекарственной формы, схема введения и используемая доза антигена. При этом, согласно результатам проведенного патентного исследования, сейчас действуют патенты на состав вакцины для профилактики пастереллеза таких вакцин как Bovipast (компании «Интервет» — на пероральную вакцину против респираторного заболевания жвачных животных, содержащую живые аттенуированные бактерии Mannheimia haemolitica, поливинилпирролидон (ПВП) и фармацевтически приемлемый носитель), «ВНИИЗЖ-Бови-Паст» (на штамм бактерий Pasteurella multocida «РМ — В», для изготовления биопрепаратов для специфической профилактики пастереллеза КРС, вызванного пастереллой серогруппы В), а также «Комбовак-Р» (компании «Ветбиохим» — на инактивированную комбинированную вакцину против инфекционного ринотрахеита, парагриппа-3, респираторно-синцитиальной болезни, вирусной диареи и пастереллеза КРС).
В то же время на российском рынке вакцин для профилактики пастереллеза известно не менее пяти, утверждает Светлова. На основании этого можно говорить о том, что основные вакцины для профилактики данного заболевания не защищены патентами, и производители данных средств нечасто используют патентование как конкурентное преимущество, делает вывод она. Например, действующих в России патентов на вакцину «Дилфес-4» (одна из оптимальных к применению вакцин для профилактики пастереллеза) не обнаружено. Следовательно, выпуск аналогичной вакцины на территории России не осложняется нарушением каких-либо патентных прав, заключает юрист.
Таким образом, перед выпуском вакцины необходимо проверить, нет ли нарушения прав третьих лиц, что на практике означает провести поиск на патентную чистоту в отношении продукта. При этом критически важно найти и проанализировать все патенты, которые относятся к продукту, рекомендует Малахов. «Только в случае отсутствия действующих патентов можно говорить о том, что выпуск вакцины может быть осуществлен и не повлечет за собой компенсации нарушения патентных прав», — отмечает он.
Оригинальная разработка или модификация существующей вакцины подлежит патентной охране при соблюдении критериев патентоспособности, продолжает Малахов. Согласно Гражданскому кодексу, изобретение охраняется при условии новизны, наличия изобретательского уровня и промышленной применимости. Проверка патентоспособности требует поиска по патентным и непатентным источникам информации независимо от языка публикации для установления охраноспособности разрабатываемой вакцины. Поиск включает анализ данных о штамме, способе производства, составе вакцины, дозах и способах введения. При отсутствии опубликованных сведений, раскрывающих существенные признаки разработки, объект является новым и может быть запатентован.
Страхование поголовья для индейководческих предприятий — важный элемент системы защиты, но не панацея, считает Анатолий Вельматов. «Типовые программы для предприятий закрытого типа с безвыгульным содержанием покрывают широкий спектр рисков: гибель (падеж) птицы в результате болезней, вынужденный убой по распоряжению государственной ветеринарной службы, пожар, несчастные случаи, стихийные бедствия, сбои электро‑, тепло‑, водоснабжения и противоправные действия третьих лиц», — перечисляет эксперт. Важная особенность — возможность страхования риска «отчуждения» в рамках мероприятий по минимизации убытков при вспышках высокопатогенного гриппа птиц. Одновременно такие программы предъявляют высокие требования к самим хозяйствам: отсутствие активных вспышек высокопатогенного гриппа с массовой гибелью птицы в радиусе 20 км, исправные и постоянно функционирующие дезковрики и дезбарьеры, регулярная дезинфекция территории и автотранспорта, наличие резервных источников тепло‑ и электроснабжения и средств пожарной сигнализации, акцентирует внимание Вельматов. «По сути, страхование работает только там, где уже выстроена культура биобезопасности и производственной дисциплины», — говорит он.
Страховые выплаты помогают компенсировать значительную часть прямого ущерба, связанного с гибелью и вынужденным убоем, но не покрывают всех косвенных потерь — простоя, восстановления производственного цикла, потери рынков сбыта или репутационных рисков, утверждает Вельматов. «Поэтому страхование следует рассматривать как важное дополнение к системе профилактики, а не как инструмент, который способен заменить грамотную работу по биозащите», — предлагает он.
В «Черкизово» страхуют животных — компания пользуется как программой страхования с господдержкой, так и добровольными программами. Страховые выплаты по заболеваниям группа получала, последняя была пять лет назад, уточняет представитель компании.
В агрофирме «Прогресс» животных не страхуют. «Не видим в этом целесообразности, необходимости и смысла, не все страховщики добросовестно выплачивают убытки», — объясняет Александр Неженец. В период вспышек в регионе АЧС предприятие пыталось застраховать поголовье свиней, однако тогда от данного риска страховщики не хотели страховать животных, добавляет он.
С момента введения господдержки страхования животных в 2013 году более 90% выплат по страхованию поголовья, по оценке НСА, совершено по гибели поголовья свиней, птицы и КРС от опасных инфекций. С 2021 по 2025 год агростраховщики выплатили сельхозпроизводителям около 9 млрд руб. страхового возмещения за утраченное поголовье. Ежегодно выплаты составляют от 0,9 до 2,5 млрд руб. Крупнейшей выплатой в адрес одного клиента в страховании животных остается возмещение в размере 1,55 млрд руб., перечисленное компанией «АльфаСтрахование» в 2023 году агрохолдингу за утрату свиней от АЧС на нескольких площадках. В сегменте КРС за утрату поголовья от болезни в 2024 году предприятие в Смоленской области получило 632 млн руб. Есть и примеры крупных выплат птицефермам. Так, в январе 2024 года птицефабрика «Владимировская», занимающая более 40% рынка яиц в Астраханской области, столкнулась со вспышкой гриппа птиц и последующим вынужденным уничтожением всего поголовья кур — около 1,4 млн птиц. Страховщиком было выплачено предприятию около 120 млн руб. страхового возмещения.
Как улучшить ситуацию?
Ключевым вопросом для повышения уровня эпизоотической безопасности является законодательное регулирование и предоставление права регионам определять, что подразумевается под личным подсобным хозяйством, а также какое максимальное количество животных может находиться в хозяйствах населения, считает Сергей Юшин. «Те собственники, у которых это количество выше определенного уровня, должны менять статус с ЛПХ либо на индивидуального предпринимателя, либо на крестьянско-фермерское хозяйство, либо на общество с ограниченной ответственностью, — предлагает он. — Это должны быть настоящие бизнес-единицы: даже 50 гол. КРС — это не “себе на пропитание и детишкам в школу”, это уже бизнес». Таким образом, необходимо усиливать меры по выявлению и пресечению незаконного перемещения животных и животноводческой продукции, тем более в условиях обострения ситуации в целом ряде регионов по болезням животных. Кроме того, нужно обязательно заниматься материальным обеспечением самих региональных служб, что крайне сложно в условиях дефицита регионального бюджета, подчеркивает эксперт.
В НМА также считают ошибочной реформу ветеринарной службы в 2004 году и ее разделение на федеральную, региональные и службы силовых ведомств. «Восстановление единства управления и вертикали управления ветеринарией могло бы стать очень важным шагом на пути к улучшению эпизодического благополучия на территории нашей страны», — полагает Юшин. Сейчас регионы, выполняя свои функции по обеспечению эпизоотического благополучия и ветеринарной безопасности, исходят из собственных материальных возможностей и собственного представления о важности этой работы. И если какая-то область имеет небольшой бюджет, слабые кадры или недостаточно материальное обеспечение, то она уже представляет угрозу, причем не только соседним субъектам. «Болезни границ не знают, вирусы могут перемещаться на большие расстояния, и раздробленность в управлении эпизодическими ситуациями является большим риском», — акцентирует внимание эксперт.
Все ветеринарные службы должны управляться из единого центра, главным ветеринарным инспектором или врачом, который при возникновении тех или иных событий эпизодического характера должен давать четкие обязательные к исполнению указания всем ветслужбам — как это было до реформы ветслужбы. «Россельхознадзор, в свою очередь, координировал бы работу всех ветслужб на межрегиональном уровне, потому что зачастую болезни охватывают не один регион, а сразу несколько», — отмечает Юшин.
11 млрд руб. на ветбезопасность
По информации заместителя председателя правительства Дмитрия Патрушева, за последние три года правительство выделило свыше 11 млрд руб. на закупку для регионов вакцин и средств диагностики для сельхозживотных. Для бесперебойного снабжения внутреннего рынка лекарствами для ветеринарного применения и научно-исследовательских работ в 2026 году по указу президента России создана государственная биологическая промышленная компания. Также актуализирован план ветеринарной безопасности и алгоритм реагирования при возникновении неблагоприятных ситуаций.
Для российского индейководства вспышки заболеваний за рубежом — это не только вопрос международной ветеринарной повестки, но и прямой фактор производственной устойчивости — особенно с учетом того, что отрасль по-прежнему в значительной степени зависит от зарубежного генетического материала и поставок инкубационного яйца. «В этой ситуации любые ограничения в странах-поставщиках быстро отражаются на российских предприятиях», — говорит Вельматов. Несмотря на рост отечественного производства инкубационного яйца индейки, предприятия отрасли по-прежнему испытывают дефицит, связанный со сложной эпизоотической ситуацией в Канаде, Германии, Франции и Великобритании. В таких условиях вспышки гриппа птиц или введение ограничений на перемещение племенного материала приводят к перебоям в поставках, удорожанию ресурса и необходимости корректировать производственные планы, поясняет эксперт.
Масштаб проблемы хорошо виден на примере США, где с 2022 по 2026 год потери поголовья домашней птицы от высокопатогенного гриппа птиц превысили 200 млн гол., информирует Вельматов. В Евросоюзе регуляторы также сохраняют высокий уровень готовности: в сентябре 2025 года были продлены защитные и надзорные меры в ряде стран до 30 сентября 2026-го, а в начале марта этого года Еврокомиссия сообщила о 15 новых вспышках в семи государствах — членах ЕС. Для России это означает, что вопрос развития собственной племенной базы и наращивания внутреннего производства инкубационного яйца перестает быть просто инвестиционной задачей и становится элементом биобезопасности отрасли. Чем выше зависимость от внешних поставок, тем сильнее российское индейководство уязвимо к эпизоотическим проблемам, которые возникают за пределами страны, объясняет эксперт.
