Какие барьеры мешают росту и что поможет изменить ситуацию
В то время как мировой рынок продуктов глубокой переработки зерна оценивается в $70 млрд, российский АПК пока не использует потенциал создания добавленной стоимости. Ситуация меняется, но для системного сдвига нужны дополнительные меры.
В 2025 году Россия собрала 142 млн т зерна. Третий результат в новейшей истории. Экспорт продукции АПК — $41,6 млрд. На фоне этих цифр легко почувствовать себя одной из ведущих аграрных держав мира. Но если посмотреть на структуру использования зерна, то становится очевиден нереализованный потенциал.
Из 142 млн т почти 51 млн т уходит на корма для животных. Еще 19 млн т — на муку и крупы. На промышленную переработку всех видов — около 5-6 млн т. А на долю глубокой переработки приходится около 2,5 млн т зерна в год, по данным Ассоциации предприятий глубокой переработки зерна. Это около 2% от всего урожая.
При этом глобальный рынок глубокой переработки зерна уже в 2025 году превысил $70 млрд, а к 2034-му достигнет $115 млрд. Доля России остается символической.
Почему это не просто статистика
Тонна зерна, проданная на экспорт, дает экономике около 10-15 тыс. руб. выручки. Та же тонна, но переработанная в крахмалы или сиропы, приносит уже 30-50 тыс. руб. Если же зерно превратить в аминокислоты — лизин, треонин или триптофан, — цена тонны поднимается до 100-300 тыс. руб. Каждый этап переработки умножает стоимость в разы.
Сейчас почти вся эта «добавленная ценность» создается за пределами России. Импортируется, например, 100% лимонной кислоты — при том, что внутреннее потребление в России и странах СНГ составляет около 70 тыс. т в год. Треонин, валин и триптофан также закупаются за рубежом практически полностью.
Выходит парадокс: зерно выращивается здесь, а прибыль от его глубокой переработки получают другие страны.
Инвестиции есть — результат пока неочевиден
Отрасль пытается разорвать этот круг. На сегодняшний день в России заявлены проекты с общим объемом инвестиций более 90 млрд руб. Реализуются заводы в Ростовской области («Амирост», «ДонБиоТех»), в Воронежской области («Цитрон»), в Краснодарском крае («Рустарк-1200»), в Туле — «Органические кислоты», в Миллерово — «Амилко» и другие. Нацпроект «Технологическое обеспечение биоэкономики» заработал с января 2026 года — это создает системную рамку.
Но строительство — лишь половина дела. Основные барьеры кроются не в производственных мощностях.
Барьер №1. Логистика
Для окупаемости перерабатывающего завода (а минимальный порог входа сегодня составляет 5-7 млрд руб.) необходимо, чтобы от 30% до 70% продукции уходило на экспорт. Внутренний рынок переработанных ингредиентов не готов принять объемы, которые дадут новые гиганты.
Однако при попытке выйти на внешние рынки возникает проблема. Стоимость доставки крахмалов или глютена, по оценкам Союзкрахмала, в страны Юго-Восточной Азии, в три-четыре раза превышает цену самого продукта. Государство сегодня компенсирует лишь около 25% транспортных затрат. Для сравнения: экспорт зерна субсидируется значительно активнее. Итог: российские продукты переработки становятся неконкурентоспособными по цене даже при высоком качестве.
Барьер №2. Технологический и кадровый суверенитет
Перерабатывающие линии строятся, но «мозг» процесса — ферменты, микроорганизмы-продуценты, биокатализаторы — остается импортным. Собственной научно-производственной базы для создания таких штаммов в промышленных масштабах пока нет. Это значит, что даже с новым оборудованием отрасль останется в роли догоняющей.
По разным оценкам, агропромышленному комплексу России не хватает 140-200 тыс. специалистов. В биотехнологиях, автоматизации и химии дефицит ощущается еще острее. Готовить кадры для новых заводов нужно уже сегодня, иначе квалифицированных операторов и технологов просто не будет.
Барьер №3. Высокий порог входа и фрагментация
Глубокая переработка — капиталоемкий бизнес. Конкурентоспособный завод требует инвестиций от 5-7 млрд руб. Мелкие проекты (1-2 млрд руб.) обречены на высокую себестоимость и низкую рентабельность. Инвесторы не идут в отрасль, потому что сроки окупаемости длинные, рисков много, а господдержка ограничена.
Что делать?
Первое — пересмотреть механизмы субсидирования логистики для экспортеров продуктов переработки. 25% компенсации — недостаточная мера. Если мы хотим конкурировать с другими странами на рынках Юго-Восточной Азии и Персидского залива, то государству стоит обеспечить как минимум сопоставимые условия.
Второе — запустить программу локализации производства ферментов и микроорганизмов. Без этого технологический суверенитет останется лозунгом. Также нужно системно готовить кадры для новой индустрии, используя механизмы софинансирования от бизнеса.
Третье — консолидация, развитие биокластеров — объединения заводов вокруг общей инфраструктуры, энергетики и логистики. Это снижает издержки для каждого участника и создает масштаб, без которого глубокая переработка неконкурентоспособна. Государственные гарантии, льготные кредиты, субсидирование процентных ставок на длинные сроки — все это необходимое условие для того, чтобы в отрасль пошли деньги.
Глубокая переработка зерна — это не «очередная ниша». Это вопрос экономической устойчивости всего АПК и национальной безопасности государства. И от того, насколько быстро удастся перейти от 2% к 10% и далее, зависит, останется ли Россия экспортером сырья или станет поставщиком ингредиентов с высокой добавленной стоимостью.
Автор — президент Ассоциации предприятий глубокой переработки зерна (Союзкрахмал).
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
