Блокировка Ормузского пролива влияет на продовольственную безопасность арабских государств, но одновременно открывает возможности для наращивания поставок продукции АПК в страны Персидского залива и изменения структуры экспортеров. Предпосылки для роста экспорта в этом направлении есть и у России, сказал на конференции «Агроинвестор: PRO животноводство и комбикорма» управляющий директор «Рексофт Консалтинг» Дмитрий Краснов.
По оценке аналитиков компании, через Ормузский пролив проходит около 20% мировой торговли нефтью и порядка 30% поставок удобрений. Сами страны Персидского залива, включая Иран и Ирак, в 2025 году импортировали около 27 млн т продовольствия, значительная часть которого также шла через этот маршрут. В течение последнего месяца из-за военных действий торговля по проливу была практически остановлена. Как отметил Краснов, экспортеры уже ищут альтернативные пути. Так, заметно выросли поставки продовольствия через Джидду, увеличился товарооборот и через другие порты — Салалу, Сухар, Хор-Факкан. «Рынок ищет новые решения, чтобы обойти этот кризисный участок. Но такие маршруты сложны и обходятся значительно дороже», — подчеркнул он.
Основным фактором роста цен стали страховые надбавки за риск, а также удорожание фрахта и дефицит судов и оборудования. Например, в течение февраля стоимость поставки тушки бройлера из России в ОАЭ выросла на $750, до $2,4 тыс./т (CIF). Тем не менее, несмотря на увеличение логистических затрат, продукция остается конкурентоспособной благодаря высокой ценовой премии на фоне перебоев с поставками.
Дополнительную привлекательность рынку в долгосрочной перспективе придает высокая зависимость стран Персидского залива от импорта продукции АПК. Так, в 2024 году уровень зависимости от ввоза мяса птицы составлял 66%, к 2030 году этот показатель может снизиться, но не ощутимо — до 60%. По мясу мелкого рогатого скота зависимость уменьшится с 28% до 18%, а по говядине останется на уровне 100%. При этом структура поставщиков может измениться.
«Даже если Ормузский пролив будет разблокирован, последствия шока сохранятся надолго и повлияют на подход стран региона к продовольственной безопасности. Это, безусловно, отразится как на позициях ключевых поставщиков, так и на поведении стран-импортеров», — считает Краснов. Сейчас около 80% поставок обеспечивают Бразилия и США. Однако в условиях высокой турбулентности возрастает значение гибкой логистики, географической близости к рынку и готовности работать в нестабильных цепочках. Если себестоимость поставок из этих стран будет расти, то российская продукция может стать более привлекательной по цене.
По мнению эксперта, окно возможностей открывается для экспортеров, которые уже имеют опыт работы со странами региона, развитую логистику, стабильные объемы и не сталкиваются с эпизоотическими ограничениями. «У России есть перспективы с точки зрения ценовой конъюнктуры и надежности поставок. Мы могли бы занять выгодное место на карте поставщиков и нарастить объемы», — отметил он.
При этом для реализации экспортного потенциала отечественного АПК необходимо решить ряд ключевых задач. В первую очередь — сформировать четкую экспортную стратегию с учетом ценовой конъюнктуры, тарифной политики, возможностей беспошлинного доступа на ключевые рынки и требований сертификации. «Если отрасль ориентирована на экспорт, можно задать KPI — например, направлять на внешние рынки 10-15% продукции. Это позволит избежать перебоев и ситуативных решений, когда экспорт внезапно ограничивается», — добавил Краснов. Он также подчеркнул важность баланса между коммерческими интересами бизнеса и задачами государства, которое учитывает налоговые поступления и распределение доходов. «Поиск золотой середины здесь — необходимое условие устойчивого развития», — заключил эксперт.
Больше новостей АПК — в нашем Телеграм-канале и ВК. Подписывайтесь!
